Ольга и Капитан вернулись, нагруженные всем необходимым, стали увязывать вьюки. Анастасия ушла к себе, ждала, когда они управятся и придут. За окном помаленьку смеркалось, огромная багровая Луна выползала из-за крыш. Анастасия пожалела, что бинокль упрятан далеко — можно было бы налюбоваться Луной, делавшейся столь близкой. Почему Капитан иногда как-то странно поглядывает на Луну? Словно бы со смутной тревогой пытается что-то вспомнить.
Дверь распахнулась. Ольга выкрикнула с порога:
— Капитан пропал!
Анастасия встрепенулась:
— Как?!
— Пошел напиться в трапезную. Сказал, что тут же вернется. И не вернулся. Нет его нигде…
Это известие встревожило Анастасию не на шутку. Капитан ни за что не отправился бы один в город — просто так, на ночь глядя, не предупредив.
— А если они начали нас брать по одному? — спросила Ольга тревожно.
— Случается вообще-то, — сказала Анастасия. — Но что-то не похоже. Людей знатнее нас хватали открыто, средь бела дня, тем более мы здесь чужаки.
Они переглянулись.
— Кошка белобрысая… — сказала Анастасия зло.
— Думаешь? Даже от нее трудно ожидать…
— Пошли, — Анастасия решительно поднялась. — Все-таки здесь не лес, всегда есть кто-то, кто видел…
Они вышли в полутемный двор, где никого уже не было. Ольга показала на боковое крыльцо в трапезную:
— Он вошел туда. Оттуда мог выйти в жилое крыло или вернуться той же дорогой. Но в комнаты он не проходил, я спрашивала. Выходит, вернулся во двор…
Анастасию осторожно потянули за рукав. Она обернулась так порывисто, что рослая девица-конюх испуганно отскочила в сторону. Оглянулась по сторонам:
— Да простит мне мою дерзость светлая княжна… Но не ищет ли она какой пропажи?
— Ищу, — пытаясь рассмотреть в полумраке ее лицо, ответила Анастасия. — Своего псаря.
— Того, что так складно и красиво пел?
— Того.
— Боюсь, ему неожиданно предложили лучшее место…
— Говори!
— Тс-с! — девица с широкой и конопатой плутовской рожей приложила палец к губам. — Вы уедете, светлая княжна, а я здешняя…
Анастасия достала из кармана кожаный тяжелый мешочек, дернула завязку. Не раздумывая, высыпала все золото в ладонь и сунула в руку конопатой:
— Говори!
Конопатая попробовала одну монету на зуб, довольно хмыкнула и почти беззвучно ссыпала золото в карман.
— Я стояла вон там, светлая княжна. Там темно, от ворот меня не видно было. Твой псарь вышел из трапезной, и тут появляется этот усатый. Из тех, здоровенных, будто бабы, которые у… Поняла?
— Дальше?
— Попросил твоего псаря выйти к воротам. Что-то по секрету обещал сказать. Он и пошел. Ну, тут подскочили сзади еще двое и накинули на него мешок. Узкий такой, раз — и сразу до пят запаковали. В таком мешке не побрыкаешься, человек как связанный…
— Знаю, — сказала Анастасия. — Так снимают часовых. Дальше!
— И все. Мешок поперек седла — и только подковы замелькали.
— Все?
— Все, клянусь улыбкой Великого Бре!
Анастасия молча выхватила у Ольги кошелек и, не развязывая, запихала в карман конопатой. Та поколебалась:
— Страшно, ну ладно уж… Во дворец к ней его бы не повезли, там она опасается… Кардинал рядом. А есть у нее охотничий домик — на седьмой версте свернуть в лес, влево, и тропа приведет прямиком… Бывало уж так…
— Ему что-нибудь грозит?
Конопатая прыснула:
— Жизни его, точно, ничего не грозит. А вот добродетели… Тут ручаться никак нельзя, — даже в темноте можно было разглядеть ее ухмылочку. Анастасия в ярости махнула рукой:
— Иди!
Девица шмыгнула в темноту, к дверям конюшни.
— Седлай коней! — Анастасия схватила Ольгу за рукав.
— А может, подождем до утра? Смотришь, сам объявится…
— Седлай коней, говорю! И нечего зубы скалить!
— Слушаю, госпожа моя, — сказала Ольга с непонятной интонацией, повернулась на каблуках и побежала к конюшне.
Через несколько минут они понеслись вскачь по мощеным и немощеным улочкам, по пятнам падавшего из окон бледного света.
На выезде пришлось остановиться. Ворота были заперты на огромный засов, брус, вытесанный из цельного ствола большого дерева, замки наглухо соединяли брус с оковкой ворот. Да еще цепь, протянутая чуть пониже бруса, была продета в четыре ушка на створках и схвачена на концах замками. Окошко караульной избы, прилепившейся к стене, было темным. Анастасия подъехала и постучала в него рукоятью меча. Стучала долго. Наконец в темноте за мутным стеклом показалось лицо.
— Кого там носит?
— Рыцари, — сказала Анастасия. — Нам нужно…
— Приказ, — сказали за окном, отчаянно зевая. — До первых петухов ворота заперты.
Анастасия позвенела золотом, потом пыталась помочь делу бессвязными угрозами — все безрезультатно. За стеклом пообещали поднять тревогу.
Спорить Анастасия не пыталась. Повесив голову, отъехала прочь. На постоялый двор возвращались шагом. Анастасия цыкнула на Ольгу, собравшуюся лезть с увещеваниями, сухо приказала держать коней в стойлах, не расседлывая, и ушла к себе.
