— Да, я смотрю — из этих феодальных принцесс… Ты молодец. Умница, — женщина обняла Анастасию за шею и чмокнула в ухо влажными губами. — Совсем не боишься, глазенки спокойные. Это редкость. Обычно дикарям ровным счетом ничего не объяснишь… Прошла уже выучку, а?
Анастасия оставила эмоции при себе и спросила:
— А вы давно в этом городе?
— Я родилась здесь, — сказала женщина. — Или ты имеешь в виду мои знания, опыт? Давно, — она жарко прошептала Анастасии в ухо: — Так давно, что никаких секретов для меня уже не осталось. Ну никаких. Сказать?
— Скажи, — тоже шепотом ответили Анастасия.
— Глупости все это насчет веков. Остались считанные недели. Видела прибой? Нет. Что ж ты так, неужели не интересно? Ну, все равно. Совсем немного осталось, знаю совершенно точно. Жуткое будет зрелище, как подумаешь, что пришлось бы его с земли наблюдать…
Она бормотала еще что-то, непонятное уже, бессмысленное. Анастасия не слушала. Кажется, достаточно и того, что услышала. Странное дело — удивительно легко, без малейших усилий и натяжек эта пьяная болтовня сочетается с тем, что уже известно. Совпадение? Чересчур зловещее совпадение…
Ее мягко тронули за плечо. Ярл стоял над ней:
— Пойдем.
Анастасия поднялась.
Они прошли еще через несколько комнат, где никто не обращал на них внимания, остановились перед закрытой дверью.
— Сюда, — сказал Ярл.
Но сам остался снаружи. Анастасия помедлила, однако в распахнувшейся двери увидела самую обычную комнату и человека в кресле. На ловушку это никак не походило, и Анастасия решительно переступила через низкий порог. Дверь тихо закрылась за ее спиной.
— Садись, — сказал человек.
Анастасия села напротив него, положила ногу на ногу, покачивая носком сапожка, переплела пальцы на колене и откровенно разглядывала хозяина.
Человек тоже был не такой.
В одежде бережан, но не похож на них. И волосы, короткие, с редкой сединой, подстрижены чуточку не так, и цвет лица иной, не такое бледное лицо, как у бережан, редко выходивших на солнце. И выражение лица другое, и разные мелочи — поза, форма носа, ногти на руках как-то не так обрезаны, и часы на руке очень похожи на часы Капитана… Обострившимся, почти звериным чутьем Анастасия понимала- этот другой. Он не отсюда. На миг ее даже покинула уверенность в себе. На миг, не более.
— Неплохо для девочки, еще вчера игравшей с мечами и гербами, — усмехнулся он.
И выговор у него другой.
— Ты о чем? — спросила Анастасия.
Он улыбнулся и протянул ей бокал с рубиновой жидкостью.
— Ты хорошо держишься. Или уже знаешь кое-что?
— Ничего я не знаю, — Анастасия приняла бокал. — Просто я не падаю в обморок при виде чудес. Я их насмотрелась по дороге, когда ехала сюда.
— Из Империи?
— Да.
— Серьезное путешествие. Хочешь о чем-нибудь спросить?
— Я и так знаю, что услышу, — сказала Анастасия. — Все почему-то называют меня прекрасной дикаркой.
— Но ты и в самом деле прекрасна. И в самом деле дикарка по сравнению с теми, кто жил до… неважно, как это называть…
— Я глупее? Более жестока, зла? Или у вас человек считается дикарем только потому, что с детства не видел этих вот штук? — она указала в угол, где стояло что-то блестящее, непонятное, все в прозрачных цветных колпачках и стеклянных окошечках.
— Не сердись.
— Я и не сержусь, — сказала Анастасия сердито. — Просто слишком многие хотят мной играть, как вещью.
— Прекрасной вещью, — мягко поправил он. — И умной. А это — нечто иное. Такую вещь берегут… Прости. Я просто неудачно пошутил. Не умею шутить.
— Это сразу заметно.
— Девочка, у меня не было намерений тебя оскорблять. Я не стал бы тебя приглашать только за этим.
— Понятно, — сказала Анастасия.
— Да нет, не совсем, прелестная Анастасия. Я в самом деле, услышав, что в наши края прибыла некая прекрасная синеглазая княжна, велел привести тебя сюда. И мысли у меня были самые недвусмысленные. Признаюсь, они такими и остались. Но я вижу, что ты умница, больше, чем красивая игрушка. И это меня ничуть не удручает. Наоборот, радует. Глупенькие игрушки скоро надоедают, их слишком много. А умная подруга — вещь ценная.
— Все-таки вещь?
— Прости, оговорился. Знаешь, когда из этого кресла можешь управлять судьбами мира и его обитателей, начинаешь чувствовать под собой Олимп, что ли. Ты знаешь, что такое Олимп?
— Не знаю, — сказала Анастасия.
— Неважно. Узнаешь потом. Как видишь, я хочу быть с тобой предельно откровенным. Ты мне понравилась. Сразу. А когда оказалось, что ты еще и неглупа… — он упругим кошачьим движением встал, сделал два шага и остановился над ней, положил ей руки на плечи. Анастасия напряглась. — Силой я от тебя ничего не буду добиваться. Ты достойна лучшего отношения.
— Это и есть предложение руки и сердца?
— Вот именно. Руку и сердце бога.
Анастасия подняла голову, посмотрела в его массивное властное лицо, усмехнулась:
— Везет мне на сумасшедших богов…
— Что?
— Так, шутка, — сказала она с улыбкой.
