В комнату вошел высокий статный мужчина в алом гвардейском мундире. На вид герцогу было лет пятьдесят, но несмотря на солидный возраст он обладал безупречной военной выправкой. Полковник был абсолютно лыс, зато мог похвастаться замечательной пышностью черных усов. Холеное породистое смуглое лицо с крупными чертами, непроницаемые карие глаза, настороженно взиравшие на нас из-под бровей, споривших в густоте с усами, широкий, гладко выбритый подбородок с ямкой посередине — вот портрет лорда Стауна. Он отвесил почтительный поклон:
— Ваше высочество…
Милостиво кивнув, Дарианна протянула руку:
— Рада видеть вас, герцог.
Полковник приложился усами к украшенным перстнями пальчикам и выпрямился, скользнув по мне настороженным взглядом.
— Рик Сайваар, — представила меня принцесса.
Аристократический нос слегка наморщился, выражая то ли вежливое презрение, то ли осторожное сомнение:
— Бастард?
— Спаситель моего отца и мой друг.
От ответа Дарианны веяло северным ветром. Мол, если уж августейшая особа не брезгует обществом бастарда, то обо всех остальных и речи быть не должно. Полковник верно истолковал интонации принцессы, поклонился мне:
— Польщен…
— Я пригласила вас, герцог, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, — сказала Дарианна, усаживаясь на единственный в комнате табурет с таким царственным видом, словно это был трон. — Не стану рассказывать вам о заговоре. Вы и сами все прекрасно понимаете. Поэтому спрошу прямо: на чьей стороне будет имперская гвардия?
— Имперская гвардия всецело предана августейшей семье, — медленно проговорил полковник.
— И я — ее часть, — ответила принцесса. — Так чьи интересы вы будете защищать? Моего брата, допустившего развал империи? Или мои?
В голове герцога, очевидно, шла напряженная работа. Аристократ молниеносно прикидывал все за и против. Чем-то он мне напомнил полковника Арлайла, с которым я встретился на Южном континенте. Дарианна с интересом наблюдала за лицом герцога, при этом она выглядела безмятежной и спокойной, словно речь шла о небольшой увеселительной прогулке, а не о дворцовом перевороте.
— Ваше высочество, — промямлил наконец полковник, — я должен подумать…
— Думайте, — согласилась Дарианна. — Но когда будете принимать решение, учтите, что меня поддерживают дворяне и маги. Не считая Совета, разумеется. Народ тоже пойдет за мной, потому что люди устали от произвола властей. Только я могу навести порядок в империи. К тому же, как видите, за мной — серьезные повстанческие силы.
Блефовала она здорово. Я готов был аплодировать.
— Вы можете идти, — принцесса сделала изящный жест, отпуская полковника.
Герцог поклонился и вышел.
— Он нас не выдаст? — обеспокоенно спросил я.
— Он, конечно, интриган и царедворец. Но вместе с тем — человек чести, — улыбнулась Дарианна. — Да и невыгодно ему предательство. Уже за один визит в лагерь повстанцев ему грозит смертная казнь. Нет, он будет молчать.
Той же ночью мы отправились дом лорда Глейнора, моего покойного дядюшки. Там была назначена встреча с герцогом Бакстоуном — предводителем дворянства, который любезно прислал за нами карету. Ни от кого особенно не скрываясь, мы въехали в город через малые северо-восточные ворота. Степень обороноспособности Виндора была очевидна. Ни одного, даже самого завалящего мага, в охране не имелось. За пару золотых стражи охотно распахнули запертые на ночь створки. Вадиус наложил на нас добротный морок, до неузнаваемости изменивший лица. Но по-моему, даже будь мы в своем истинном облике, никто бы не взволновался: охранники даже не взглянули на ночных путников.
Вскоре наша карета въехала во двор дома Марслейн, и я избавился от морока. Пожилой дворецкий — старый знакомый — приветствовал нас низким поклоном и проводил в гостиную, где уже ждал герцог Бакстоун — седобородый благообразный старец. Казалось, он искренне обрадовался, увидев принцессу.
— Ваше высочество, я несказанно счастлив лицезреть вас в добром здравии. Сейчас, когда его величество болен, вы — наша единственная надежда. — Заявил он, после чего обещал всяческую поддержку и помощь.
— Ты веришь ему? — спросил я на обратном пути, разглядывая в окно унылые темные улицы Виндора, по которым ходили стайки подозрительных личностей.
— Не в этом дело, — усмехнулась Дарианна. — Он сказал правду. Я действительно единственная надежда дворянства. Аристократы заинтересованы в сохранении правящей династии. Ведь в противном случае всем им тоже придется несладко. Августейшая семья — гарант спокойствия дворян. К тому же, братец мой увеличил вдвое налог на доходы с имений. Копыл рассказывал, что для многих дворян содержание поместья становится убыточным. Это нам на руку…
