Я её успокоила, что не стоит так переживать и что все непременно будет хорошо. Только мать видела, как я изменилась с того времени, как уехал Макс и понимала, что мое состояние так легко меня не покинет.
На следующее утро родители провожали меня и Мэри в Москву. Нам предстояло добираться до столицы поездом. Нас также провожал щенок, которого сначала бросил Макс, а теперь это должна была сделать я. Он смотрел на меня грустно, отворачивая голову в сторону, будто хотел дать понять, что я с ним поступаю нечестно.
– Никс, не грусти. Я буду часто к тебе приезжать, – он продолжал грустно на меня смотреть.
Теперь мне предстояло увидеть щенка только на новогодних каникулах. Не успел поезд проехать несколько километров, а я уже скучала по нему. На этот случай, я в своем телефоне запаслась его фотографиями и я в каждый удобный момент, только и смотрела на них.
Живя и учась в столице, у меня не было особо свободного времени. Занятость учебой отвлекало меня от разлуки с Максом. Я часто открывала телефон, где мы втроём с Максом и щенком фотографировались сидя перед домом в лесу. Однажды, когда я утром проснулась и решила снова просмотреть фотографии, меня ждала неприятность, от которой мне стало тяжело дышать: сколько я не пыталась, а телефон не включался. У меня началась такая паника, что я, вскочив, быстро оделась и тут же отнесла телефон на ремонт. К счастью, телефон мой легко починили и теперь у меня снова были фотографии Макса и Никса. Я так испугалась, что могу потерять последние нити, которые меня связывали с Максом и Никсом, что теперь застраховалась и распечатала фотографии, на случай если меня телефон снова подведет.
В один день мы с Мэри пошли в кафе, куда меня водил еще летом Макс. Зайдя внутрь, все было так же, как и тогда, когда мы там сидели с Максом последний раз. Только персонал был другой и меня никто не узнал. Мы спросили насчет Макса, что хотим с ним поговорить. Нам ответили, что хозяин заведения продал его новому владельцу несколько месяцев назад и никакого Макса они не знают.
Я не очень-то поверила словам персонала и до вечера просидела напротив кафе на скамейке, в надежде, что Макс всё же может появиться. Стемнело, и Мэри устала сидеть со мной в таком холоде. Нам пришлось уйти оттуда, так как, Макса там не было, и мы зря простояли на холоде несколько часов.
Занятость учебой и друзья не могли полностью отвлечь меня от моих мыслей, которые решили меня мучить днем и ночью. Мне порой казалось, что за мной следят и иногда даже замечала, как меня тайком фотографируют. Я думала, что это мне только кажется и все это со мной происходит из-за того, что я в переживаниях по поводу исчезновения Макса.
Однажды, об этом я рассказала Мэри, с которой я делилась всем, что для меня было важно:
– Мэри, мне кажется, что за мной кто-то следит.
– Что? – Спросила меня подруга, которая в тот момент красила ногти на ногах.
– Мне кажется, что за мной следят. Я иногда замечаю, как меня даже фотографируют, – повторила я на этот раз более спокойным голосом.
Тут она разразилась таким смехом, что мне самой стало не по себе. – Что тут смешного, Мэри?! Я тут с тобой своими переживаниями делюсь, а ты смеёшься над моими словами так, что у тебя лифчик твой чуть не лопнул!
– За тобой следят?! И кто же?! – Не унималась Мэри.
– Я больше никогда тебе ничего не расскажу! – Я сделала вид, будто очень обиделась на подругу.
Тут Мэри вскочила с места и подсела ко мне. Мэри понимала, что разлука с Максом плохо влияет на меня, и она старалась не расстраивать меня. Только она не старалась разговаривать со мной мягко, в её разговоре всегда присутствовал сарказм:
– Элис, ты не агент, чтобы за тобой следили. Ты всего лишь студентка ветеринарного факультета. Кому понадобилось следить за тобой? Может кто-то из однокурсников наших хочет у тебя курсовую работу украсть?
– Я не шучу, Мэри. Это правда, – скрывая свою улыбку, ответила я Мэри.
Тут Мэри почесала голову пальцем в области виска:
– Элис, не обижайся, но если я не ошибаюсь, то медицинским термином твой страх называется – паранойя.
– Хорошо, закрыли тему. Я действительно тебе больше ничего не расскажу, – с обидой ответила я Мэри.
Действительно обидевшись на подругу, я взяла какой-то любовный роман и начала читать. Мне было обидно, что она не понимает меня и не верит моим словам, словно я выдумала, что меня кто-то фотографирует.
Мэри, заметив, что я действительно обижена, решила выяснить причину моей тревоги. Не знаю, поверила ли она моим словам или ей стало меня жалко, но она спросила:
– Элис, а когда ты заметила, что за тобой следят?
Это мне сначала так показалось, что Мэри действительно заинтересовала тема с моим таинственным фотографом. Только я заметила, как она еле сдерживает свой смех и меня снова это сильнее обидело.
– Мэри, ты можешь поверить моим словам? Я ведь не придумываю и говорю правду.
Ей снова хотелось разразиться новой волной смеха, только её от этого останавливал страх того, что она меня еще больше обидит своим недоверием.
– Ладно, Элис, я постараюсь не смеяться, – поправив свою прическу, сказала Мэри.
