Реквием по любви полностью

— Это что еще за хрень? — недовольно фыркнул Дмитрий, спускаясь по лестнице собственного клуба. Помещение было украшено яркими разноцветными шарами, от которых даже в глазах зарябило. Огромные плакаты «Поздравляем победителей» висели практически на каждом, свободном участке стен. Огромное количество цветов, и изобилие блюд на столиках говорили о большом количестве гостей, которые к слову уже заполнили собой пространство танцпола, и с нетерпением кого-то поджидали.

Соколовский рассмеялся от души, машинально схватившись за живот:

— Гордей, видимо, не на шутку разошелся.

— Твою же мать, — сплюнул в сердцах Борзый, — Надеюсь, хоть вип зона без всей этой мишуры…

— Разве решился бы я изменить что-то в хозяйских апартаментах? — раздался за спиной веселый голос Гордеева.

Дмитрий резко развернулся к говорящему. Мужчина лет тридцати смотрел на них с озорной, не свойственной людям их круга, улыбкой. Дорогой костюм, сшитый на заказ, брендовые ботинки и галстук, приятный парфюм — машинально отсканировал его Борзый. Пистолет под свободным пиджаком он так же заметил.

— Алексей! Рад тебя видеть.

Мужчины пожали друг другу руки. Алексей Гордеев был бизнесменом, известным не самыми гуманными методами ведения переговоров. Ровесник Дмитрия, с восемнадцати лет, после гибели родителей, возглавивший семейное дело. Сложно сказать, что Похомов испытывал к нему симпатию. Но, уважение к человеку воспитавшего младшего брата, как сына — безусловно!

— По какому поводу гуляем? — вмешался в разговор Пашка, — Размах смотрю не малый.

— Смейся, сколько влезет, Сокол, — ощетинился Гордеев, — Ради братишки стараюсь. Чемпионат по современным парным танцам сегодня выиграл малец. Совсем вырос…

Дмитрий улыбнулся. Хоть сентиментальностью он и не отличался, его забота о брате умиляла:

— Что ж ты его, Алексей к семейному делу не приобщишь? И ему полезно, и тебе поддержка.

— Нет, — отмахнулся мужчина, — Хочу, чтоб у него другая жизнь была…Чтобы спокойно спал ночами, и вместо пистолета с женой обнимался.

Наступило неловкое молчание, которое Гордей поспешил нарушить:

— Курить то у тебя здесь можно?

Дмитрий встрепенулся:

— Тебе можно, Гордеев. Павел, пойди, скажи администратору, чтобы вытяжки врубили. И пусть поляну нам накроют в вип зоне, да поскорее.

— А что я то? Лысый что ли? — возмутился было друг, но наткнувшись на взбешенный взгляд Борзого, примирительно улыбнулся и вышел. Понял, что Дима с глазу на глаз с Гордеем поговорить хочет.

Похомов долго и задумчиво посмотрел на собеседника, а потом решил не церемониться.

— Пойдем, Алексей. Разговор к тебе есть, — дружески хлопнув мужчину по плечу, направился в укромный уголок зала. Вип зона имела очень правильное расположение, и скрывала их от посторонних любопытных глаз. Вместе с тем, остальная часть клуба была видна, как на ладони.

— Как здоровье у Аркадия Михайловича? — спросил Гордеев, едва Дмитрий развалился на удобном кожаном диване напротив гостя.

— Нормально. Отдыхать с матерью на Мальту укатили, — буркнул себе под нос Похомов. — Слушок до меня дошел, Алексей, что ты с Зарутским на ножах. Правда ли?

Гордеев помрачнел мгновенно. От Борзого не укрылось и то, как резко тот кулаки сжал. Словно рефлекс у него на эту фамилию выработался. Значит, Пашка прав был — враждуют они. В тот момент официанты принесли заказ, аккуратно раскладывая блюда на столе.

— Плесканешь гостю вискаря? — словно робот, произнес мужчина.

Дмитрий без вопросов откупорил бутылку дорогого виски, и наполнил им бокалы.

— За тебя! — махом Гордеев осушил спиртное. — Правда все, Дим. Эта гнида бизнес мой отжать хочет. Мало своих бабок, видимо, стало. Да только ведь и я не лыком сшит. Легально все, комар носа не подточит. Так вот уже второй год тяжба у нас. Своими руками бы падлу придушил!

Похомов покрутил бокал с виски в руке, внимательно за Алексеем наблюдая:

— Так что мешает? — произнес, хитро прищурившись, — Алиби организуем.

— Не просто все, ой как не просто! Изворотливый, как уж на сковороде. Осведомитель у меня был, который шикарный компромат на него нарыл. Девчонок наших Зарутский транзитом в турецкие бардели переправляет. Да только завалили его тут же. И трех дней не прожил. Компромат, скорее всего, уничтожен.

Дмитрий напрягся. Видимо, неспроста отец его попросил действовать очень осторожно. Не быковать лишний раз. Не должен Зарутский понять, кто к этому делу руку приложил.

— Ты же, Алексей не маленький мальчик уже. Должен понимать, что осведомитель твой тоже не дурак был. Знал под кого копает, а потому и компромат не в одном экземпляре сделал, как пить дать.

— Так-то оно так, да только все уже перерыли, Дим — ноль результата.