– Да, отец, – сказал Герцль, – я люблю молчать.
Адвокат Овед Бен-Цион пошел добровольцем в британскую армию воевать с Гитлером, но дядя его Герцль, который продолжал одеваться на английский манер, стал тайно поддерживать людей из «Национальной военной организации» – ЭЦЕЛя. Он подкупал британских полицейских, покупал у них оружие для организации, прятал у себя раненых, приводил врачей, хранил оружие под складами, где паковали цитрусовые. Вглубь ямы вела специально сооруженная лестница, от нее отходил наискось тоннель, где можно было скрывать оружие и людей.
Приехав в отпуск из армии, Овед нанял несколько арабов из села Фаридис, расположенного рядом с купленными им землями, и велел выращивать на этой скальной почве между деревьями овощи, которые шли нарасхват в дни войны. Для этого дела он получил ссуду из национальных фондов и, таким образом, до окончания войны неплохо заработал на этом участке, предназначенном под строительство вилл в дни мира. Отец Оведа Аминадав открыл мастерскую по шитью военной формы, продавая британцам в огромном количестве штаны и рубашки цвета хаки, носки, и все из текстиля, вырабатываемого на его же фабрике. Герцль также продавал цитрусовые фабрикам, производящим варенье и повидло. В те дни все мировые рынки цитрусовых закрылись, так что и Герцль неплохо зарабатывал. Только Эфраим сиднем сидел в доме, читал газеты и слушал радио. Раз в неделю ходил на собрание союза производителей цитрусовых и, если ему везло, выдавал речь на злобу дня, доказывая слушающим, что все это он предвидел еще в Александрии.
Члены семьи Кордоверо продолжали в Иерусалиме развивать связи с друзьями своими, арабами, и в их небольшом закрытом кругу торговцев землями существовало полное согласие по вопросу, кто во всем виноват: англичане. До того как начали они заниматься подстрекательством, доведшим их до прямой ненависти, сидели арабы и евреи мирно рядом, уверенные в том, что скоро англичан изгонят, и мир между ними, двоюродными братьями, наступит навеки.
Но Кордоверо были близки по духу к подполью и вносили деньги в кассы ЭЦЕЛя и ЛЕХИ – борцов за свободу Израиля, хотя некоторые из братьев и дядьев Рахели, жены Оведа, были мобилизованы в более умеренную «Хагану», а иные из них даже служили в британской армии, воюя против общего врага – Гитлера.
В это же время друзья их арабы помогали созданию «Наджды», подпольной военной организации, готовой, когда придет этому время, сбросить евреев в море, как приказывал им муфтий Хадж-Амин-аль-Хусейни, в те дни бежавший в Германию. В руках арабов были газеты с портретом Хадж-Амина, вместе с Гитлером принимающего строй проходящей мимо германской армии. Экземпляр этой газеты прибыл однажды по почте семье Кордоверо, и они пытались угадать, кто из друзей-арабов сделал это.
Кроме пострадавших от двух бомбардировок итальянской авиацией Тель-Авива, жертв войны в Эрец-Исраэль не было. Подобно семье Абрамсон, пересидевшей Первую мировую в Александрии, еврейский ишув терпеливо ждал, пока народы завершат убивать друг друга по причинам, лишь им известным. И так бы война и выглядела в глазах жителей ишува, если бы Гитлер не решил уничтожить всех евреев в Европе. Сообщения о лагерях смерти и газовых камерах просачивались капля за каплей.
Но когда стало известно о происходящем в Европе, даже частично, все поняли, что нельзя сидеть, сложа руки, дожидаясь окончания войны. И Эфраим Абрамсон собрал в своей комнате Ривку и Герцля и произнес речь:
– Итак, господа, кто был прав? Режут евреев в Европе, англичане стреляют по кораблям с беженцами, а пролетарии говорят нам, не стреляйте в англичан. Пролетарии говорят: хранить чистоту оружия. Где это вообще есть, чистое оружие? Оружие создается, чтобы убивать! Герцль, встань и соверши то, что на тебя возложено! В Александрии ты спросил меня, не присоединиться ли тебе к еврейским шпионам? Теперь я говорю тебе: присоединяйся к военно-национальной организации – ЭЦЕЛю. Ты слышишь?
– Отец, – сказал Герцль, – «Хагана» рабочих знает, что она делает. Она не уничтожает ЭЦЕЛ. Она лишь чуточку проливает у них кровь. Но дает ЭЦЕЛю действовать. И так все вместе вытащат телегу из грязи. Политика, к сожалению, грязное дело.
– Не предавай дело крестьян, – сказал Эфраим, – ты говоришь как один из пролетариев.
– Между пролетариями и крестьянами достаточно места и для меня, – ответил Герцль отцу.
Тем временем, пока евреи вели между собой войны вне и внутри, кончилась Вторая мировая. Пятьдесят миллионов человек было уничтожено, среди них – шесть миллионов евреев. Но оставшимся в живых британцы не разрешили прибыть в Эрец-Исраэль.
– Теперь нам деться некуда, – сказал Эфраим Ривке и Герцлю.
– Следует провозгласить открытое и решительное восстание.
– Оно уже провозглашено, – сказал Герцль, – как же ты этого не заметил, отец?
– Что, уже писали об этом в газетах? – удивился Эфраим.
– Если до сих пор не писали, сейчас напишут, – уверил Герцль отца.
И правда, в те дни вышла нелегальная прокламация «Хаганы»: «Слушайте наш призыв из глубин молчания!»
