– И тебе привет, старик! – весело ответил Знахарев, лицо которого тут же преобразилось, при виде знакомого, став лет на десять моложе.
– С праздником, дружище! Тридцать лет прошло, сколько мы с тобой спали? – шутил Безруков, похлопывая по плечу старого друга.
– Это ты, шахтёр, у себя под землёй дрыхнешь, да водку жрёшь, а я землю пашу – всё вижу! – парировал Андрей, а затем, глядя на мальчика, добавил: – Ты не слушай меня, парниша, старики просто шутят!
Оба они рассмеялись, обнимая друг друга.
– Внук твой, что ли? – улыбаясь, спросил Знахарев.
– Ага, – гордо ответил Михаил. – Давай, Коля, поздоровайся с дедом Андреем.
– Это кто это дед? – шутливо прикрикнул ветеран, протягивая руку мальчику. – Я?! Да я ещё тебя переживу, хрыч ты старый!
Снова они оба засмеялись, и даже Коля не смог сдержать смех, глядя как старики подшучивают друг над другом, будто школьники.
– А где Сенька? – поинтересовался Знахарев. – Не приходил ещё?
– Не-а, да и не придёт, наверное, – пожал плечами Безруков. – Он же в Генштабе сейчас служит, а там работа постоянно кипит.
– Тебе-то откуда знать? Тоже мне, генералиссимус нашёлся! – снова пошутил старшина и обернулся. – К тому же, вон, вроде он идёт.
К Большому театру шёл высокий генерал-лейтенант в парадной форме с золотыми погонами, увешанной боевыми орденами и медалями, коих с годами лишь прибавилось. Рядом с ним шёл курсант-третьекурсник общевойскового училища – его младший сын.
– Здравствуйте, парни! – поприветствовал Остроухов своих друзей, подойдя к ним, и козырнул. Курсант сделал то же самое.
– Не, ну парня-то мы видим! – усмехнулся Знахарев, кивнув на Остроухова младшего. – А вот мы, Сенька, да и ты тоже – дедушки уже!
– И то так! – грустно улыбнулся генерал, снимая фуражку и присаживаясь рядом. – Стареем, друзья. У меня, вон, у самого старшая дочь рожать скоро будет. Надеюсь, пацан будет.
– А коли девка? – спросил Безруков, улыбаясь.
– А что девка? Тоже хорошо! Потом пацана родит – правнука!
Ветераны перевели взгляд на курсанта, что пришёл с генералом.
– Э как ты, Серёга, изменился! – начал Знахарев. – Возмужал! А то помню тебя мальчиком ещё совсем!
Остроухов младший улыбнулся.
– Что же, выпускаешься в следующем году? – спросил старшина.
– Так точно! – ответил курсант по-военному чётко. – Надеюсь, в ГРУ попаду. Там прям настоящая служба кипит!
Безруков и Знахарев посмотрели на генерала, который с гордостью глядел на своего сына.
– Ну и вымуштровал же ты его, Сеня! – усмехнулся Михаил. – Настоящий солдат.
– Да то не я, – пожал плечами Остроухов. – То всё преподаватели да офицеры в училище. Да, Серёжа?
– Так точно, товарищ генерал!
– Ну, прям орёл, что тут сказать! Достойная смена! – восхитился Знахарев.
– Главное, чтоб этой самой смене не пришлось пережить то, что пережили мы с вами, друзья, – ответил генерал и перевёл свой взгляд снова на сына. – Запомни, Серёжа, не дай бог вам снова выпадет воевать. Хуже этого ничего нет, это я тебе, как солдат говорю! Сам знаешь, как я комбатом в сорок втором стал в двадцать лет.
– Ты для этого и учишься, парень, – продолжил за него Безруков, – чтобы со своими товарищами сдержать врага. Показать всему миру, что нас лучше не трогать, и мы никого не тронем…
Коля сидел рядом со всеми этими взрослыми людьми и, хотя в силу возраста, смутно понимал о чём они говорят, однако, знал однозначно – нет ничего страшнее войны, и что, когда он вырастет, то будет вместе со всеми делать всё возможное, лишь бы её не было.
А ветераны, между тем, продолжали собираться в округе. Все кучковались, находя знакомые лица и формируя, что-то типа полковых групп, в которых были одни лишь старики. Кто-то же, наоборот, сидел одиноко, не видя никого из товарищей. Должно быть, многие из них погибли на войне, а остальные с годами поумирали…
– Ну, что, товарищи, нам с вами ждать, наверное, некого уже, – сказал Остроухов, подымаясь с места и надевая фуражку. – Может, пойдём присядем где-нибудь? Не знаете, тот ресторанчик, где мы тридцать лет назад сидел, открыт?
– Думаю, да! – отозвался Безруков.
– Вот и отлично! Пойдём, я угощаю всех!
– Щедро, Сенька, щедро! – усмехнулся старшина. – А ты потянешь?
– Ну, я, вроде как, генерал, – пожал плечами Остроухов, – на свою зарплату могу себе позволить.
Они шли этой небольшой группкой по светлым, праздничным московским улицам. Проходящие мимо солдаты, салютовали генералу и ветеранам. Прохожие замедляли свой шаг, кто-то, чтобы подарить небольшой букет цветов, а кто-то, чтобы сказать спасибо.
– Помнят, ведь, о нас, а! – улыбался Знахарев.
– Главное, чтобы следующие поколения помнили, – отозвался Остроухов. – Чтоб войны никакой вообще не было, а нас с вами, всё равно всегда помнили….
***
Прошло ещё сорок с лишним лет.
