Виталий Евгеньевич Романов
Реквием по самому себе
Реквием по самому себе...
Невеселое название я выбрал для своего короткого дневника. Впрочем, мне захотелось это назвать так, а значит - пусть будет. Все равно, никто не прочтет.
Зачем тогда пишу?
Хочется как-то, пусть даже на клочке бумаги, оставить о себе память. Ведь нельзя же уйти бесследно. Итак, я возвращаюсь назад и подвожу итог событиям, а может, своим мыслям.
В 17.39 текущих звездных суток я, Гунар Торренс, второй пилот дальнего разведывательного корабля "Орион", получил приказ командира: проверить систему управления вспомогательного десантного модуля "Квант". Через несколько минут произошла авария. Мне "повезло" больше, чем остальному экипажу: небольшой метеорит по касательной, почти спереди, ударил в нас последовала мгновенная разгерметизация нескольких важнейших отсеков корабля, злополучный кусок камня прошил корпус по всей длине. Лишь рубка "Кванта" спасла меня от смерти (зачем только ее сделали герметичной?!).
Чуть позже взорвался резервный бак с топливом, в результате корабль получил сильное боковое вращение. Сейчас сижу в ходовой рубке (годится ли это странное, устаревшее понятие для нашей смертельно раненной птицы?), а сквозь лохматые дыры в "потолке" видны бешено вращающиеся звезды. Сориентироваться в пространстве совершенно невозможно - Вселенная вокруг, словно развлекаясь на пепелище, выделывает коленца в пляске Святого Витта, вызывая огненный хоровод в голове.
А мне, в общем-то, и не очень важно - знать, где я. Ясно одно: мы падаем в Вечность. И я упаду туда гораздо раньше, чем наш звездолет. Гунар Торренс задержался здесь. Несправедливо задержался. Сейчас допишу это, затем прикину:
отстрелить себе башку из газового пистолета или просто открыть скафандр?
Серьезный выбор. Все это (другими словами и за исключением последней мысли, разумеется) я старательно, официальным мужественным тоном наговорил в бортовой электронный журнал. Надеюсь, те, кто будут слушать последнюю весть с "Ориона", не найдут в голосе второго пилота дрожи и отчаяния... Хотя, о чем я? Кто услышит запись?! Но так было положено по Уставу - и я сделал. А теперь и дневник почти закончил. Надо только сказать правду, отбросив мужественный тон: сижу и плачу.
Слезы текут под шлемом, я не в силах не только остановить их, но и вытереть лицо.
Я не оплакиваю свою судьбу. Нет. Но горько за друзей. За свои мечты. Мы всего лишь прикоснулись к Вечности. Как стремились сюда, как надеялись, верили, что для Человечества наступает новая эра. Как быстро все закончилось. Для нас.
Мотылек на огонь... Так бы, наверное, плакал ребенок, у которого отняли любимую игрушку - от несправедливости. Я жалею друзей, а ведь их смерть была легкой, не пожелал бы им оказаться на моем месте. Перед ними не стоял нелегкий выбор.
Пистолет или скафандр, скафандр или пистолет? Боже, как болит голова.
Апатия... Почему-то тянет в сон, все время кажется: не хватает кислорода. Хорошо бы просто лечь, заснуть. И чтоб все на этом закончилось. Да еще дурацкие звезды мечутся, как угорелые... Совершенно не могу думать. В голове одна четкая мысль - нельзя умирать, когда болит голова и хочется спать. Очень устал. Пожалуй, залезу в "Квант" - там можно снять скафандр. Попробую уснуть. А заодно подумаю - как лучше...? Скафандр или пистолет? Но до какой степени сводит с ума бешенная кутерьма звезд!
* * *
Странно, но я пишу вторую страницу дневника. Только что проснулся, одел скафандр и опять забрался в рубку (буду по-прежнему называть этот дуршлаг рубкой). У защитного костюма толстые перчатки, выводить строки неудобно, но меня почему-то тянет на мостик, а здесь без скафандра нельзя. Наверное, память - на корабле 'Орион' не было кают-компании. Уж если мы где и собирались все вместе, так это здесь. Только звезды стояли на местах, а не скакали, как сумасшедшие.
Мне надоело! Всю жизнь куда-то мчался, опаздывал, всегда не хватало времени, кругом была суета. И вот теперь остановился на пороге иного Бытия, и некуда спешить, есть время, но нет спокойствия. Надо как-то прибить звезды на свои места. Гвоздями, что ли? Или корабль приклеить к... к чему? Подумать успею позже, сейчас попробую выйти из корабля и что-нибудь сделать с упрямым пейзажем.
* * * Вечер того же "дня".
Да, теперь у меня остался только один способ покончить с собой открыть скафандр (даже думать не надо, выбор сделала жизнь). Возможно, смерть будет легкой, но уж больно отвратительные картины рисуются в воображении. Хотя представить себе, каково это - отстрелить голову из маневрового газового пистолета - ничуть не легче.
Я уже избавлен от "русской рулетки" - для того, чтобы прекратить "кувыркание"
