— Дающие Имя говорят правду в том виде, в каком ее видят, Ирман, — спокойно проговорил он, следуя за Рапсодией к двери. — Если же они ее умалчивают, их сила убывает. Поэтому, возможно, я поступил бы более мудро, если бы сам сказал вам, какой вы невоспитанный, бессовестный идиот, еще до того, как Рапсодия подняла этот вопрос.
Уже в дверях комнаты он успел поймать Рапсодию за руку.
— Ты, разумеется, права, Ариа, — тихо сказал он. — Но с другой стороны, тебе не кажется, что болги чувствовали бы себя не слишком уютно здесь, во дворце? Скорее всего, если бы у них спросили, они и сами выбрали бы лагерь, который построил для них Ирман.
— Естественно, — ответила Рапсодия и поцеловала его в щеку. — Но их ведь не спросили. Иногда этикет соблюдается, когда задают вопросы, а не когда отвечают. Я вернусь к ужину.
Эши ласково погладил ее по щеке, а затем вернулся на балкон вместе с Карскриком, где молча наблюдал, как дворцовая стража бросилась выполнять ее приказ привести лошадь и открыть ворота.
— Проследите, чтобы королеву охраняли всю дорогу до Биссаль-Кресента, — распорядился король намерьенов.
Карскрик сердито кивнул и вышел из комнаты. Оставшись в одиночестве, Эши стоял на балконе и смотрел, как его жена уезжает, чтобы встретиться со своими друзьями, которые провели ее сквозь Время по Корню Великого Дерева — Сагии и, сами того не ведая, вернули ее в его жизнь и мир.
Он сглотнул, заставив себя почувствовать благодарность.
— Вы только взгляните на это.
Грунтор громко рассмеялся, увидев, как с запада к ним приближается облако пыли, впереди которого мчится лиринская чалая лошадь. На лошади сидела женщина в зеленом шелковом платье, ее голые ноги были прижаты к бокам кобылы, роскошные юбки и золотые локоны развевались на ветру, ножны ритмично ударяли о бедро. А за ней спешил отряд стражников, изо всех сил пытавшихся ее догнать.
— Похоже, наша крошка решила от них оторваться, как ты думаешь, сэр? Наверное, ужасно соскучилась без нас.
Акмед, лицо которого, как всегда, скрывала вуаль, тоже улыбнулся. Он знал, что через несколько мгновений Рапсодия будет с ними, он слышал ее сердце все утро. Оно билось в унисон с топотом копыт ее лошади.
— Точно, соскучилась, — кивнул он.
Оказавшись в лагере, лошадь замедлила шаг и грациозно остановилась, окутанная облаками пыли. Рапсодия спрыгнула на землю и, улыбаясь, побежала к ним, не обращая внимания на свои босые ноги.
Сначала она бросилась на грудь великану сержанту, тот подхватил ее на руки и прижал к себе, точно маленького ребенка.
— Грунтор! Как же я рада тебя видеть! Спасибо, что приехал!
— А уж я как рад, мисси, — ухмыльнулся ей в ответ великан. — Я тебя сто лет не видел.
— Твоя правда, — улыбнулась она, и Грунтор осторожно поставил ее на землю. Рапсодия повернулась к королю болгов и обняла его. — Привет, Акмед.
— Привет. Ну и зрелище предстало нашим глазам! Намерьенская королева, верхом на лошади, с голыми ногами, юбки развевает ветер — просто потрясающе. Если ты решишь отказаться от придворной жизни и вернуться к своей прежней профессии, лучшего способа привлечь клиентов не придумать.
— Спасибо, я тоже рада тебя видеть, — мягко сказала Рапсодия, не обращая внимания на его слова, и взяла своих друзей за руки. — Я приехала, чтобы доставить вас во Дворец Правосудия в Ярим-Пааре.
— Это еще зачем? — удивился Грунтор.
— Ну, там вам будет удобнее, чем в палатках посреди пустыни.
— Не-е-е, все нормально, мисси. Ребятам здесь гораздо лучше. По крайней мере, тут не так много уродов, которые на них пялятся. Они хорошенько отдохнут, перекусят и будут готовы начать работу. Ой предпочитает остаться с ними, если ты не против.
— А ты, Акмед? Ты тоже хочешь остаться здесь?
— Твой муж тоже приехал с тобой в Ярим? — Да.
— Тогда я, пожалуй, откажусь от твоего приглашения. — Увидев, как расстроилась Рапсодия, он быстро добавил: — Будет лучше, если я останусь с моими «людьми», как ты любишь их называть. — Он остановился на вершине небольшого песчаного холма и посмотрел, как яримские стражники дисциплинированно занимают свои посты по периметру лагеря. — Но раз уж ты здесь, я бы хотел тебе кое-что показать.
Рапсодия огляделась по сторонам. Далеко на востоке, почти у самого горизонта, высились Зубы. Расстояние приглушило тона, и их разноцветные пики, обрамленные облаками, казались скучно-серыми. Там шел дождь, дарующий земле жизнь, — милость, в которой Природа отказала провинции Ярим.
На север и запад от Биссаль-Кресента пустыню тут и там прорезали красные скалистые образования, некоторые из них достигали в высоту ста ярдов. Их форма и неровная поверхность свидетельствовали о том, что они, как и все в Яриме, были из глины, но ветер и жара превратили их в жесткие высохшие скелеты, обожженные солнцем.
В этом месте было нечто такое, что вызывало у Рапсодии смутное беспокойство. Открытое пространство, с двух сторон ограниченное мертвыми красными скалами, и яримские стражники. Ей казалось, будто на них со всех сторон смотрят чьи-то глаза, наблюдают за каждым движением, а их обладатели прячутся в каком-то невидимом укрытии.
