— Я мало что могу гарантировать, Карскрик. Во всяком случае, вода не входит в этот список. Но я уверен в одном: если вы ничего не станете делать, она точно не появится. Если он говорит, что руку следует отсечь, значит, так и нужно сделать. А теперь, будьте любезны, помолчите немного: нам необходимо выслушать дальнейшие указания.
Герцог кашлянул и кивнул Грунтору.
— Высверлим отверстие в обелиске и заберемся под землю на тридцать ярдов, — продолжил сержант, стирая пот с широкого лба. Его кожа постепенно приобретала свой обычный оттенок, цвет застарелых синяков. — Тогда обелиск выдержит напор вернувшейся воды. Если это произойдет сейчас, обелиск развалится на части. — Он посмотрел на сухой рыжий гейзер. — Дальше проход свободен, настоящий завал находится почти у самой границы с Кандерром. С этой проблемой Ой справится сам, сэр, нет никакого смысла тащить туда людей. Как только они закончат здесь, их можно будет отвести обратно в Илорк, а Ой поедет к границе, расчистит завалы и вернется домой.
— Тебе что-нибудь понадобится? — спросил Акмед.
Великан широко ухмыльнулся, полез в свою сумку и вытащил оттуда небольшую лопатку, поцарапанную и далеко не новую. Весьма довольный собой, он показал ее Акмеду и Рапсодии. Это была Копалка, старая лопата с обрезанным черенком, при помощи которой он пробивал им дорогу во время долгого путешествия под Землей.
Рапсодия рассмеялась:
— Сэр, с этим инструментом Ой справится с любыми завалами.
— Ладно, — хмыкнул Акмед и повернулся к собравшимся в шатре болгам. — Доставайте инструменты и начинайте работать.
Вокруг шатров кольцо оцепления медленно расширялось. Толпу постепенно оттесняли с площади на соседние улицы, откуда уже не было видно, что делают болги внутри шатров, озаренных факелами.
У веревочной границы стояла Эстен, пытавшаяся вместе с другими горожанами подойти поближе и взглянуть на происходящее в шатрах. Она уже собралась уйти, так ничего и не разглядев, когда Дрант коснулся ее локтя и покачал головой, сообщив тем самым, что ни одному из его шпионов не удалось приблизиться к месту работ. Эстен вздохнула и начала пробираться сквозь толпу в сторону пустых улиц.
— У меня не хватает терпения здесь стоять, — пожаловалась она своему будущему преемнику. — Карскрик получал прибыль от всех работ по восстановлению гейзера, проводимых мной до катастрофы. Если болги разбудят Энтаденин, герцог захватит воду, которая по праву должна принадлежать мне. Почему никому не удалось пробраться внутрь? До сих пор стража охотно брала взятки, да и запугать их нетрудно.
— Госпожа, со стражниками Ярима у нас никогда не возникало проблем, — мрачно ответил Дрант. — Но вместе с ними стоят болги, их король привел с собой собственную охрану, и с ними нам не удается договориться.
Темные глаза Эстен сердито сверкнули.
— Я хочу знать, что происходит внутри шатра, — сказала она тихим угрожающим голосом. — Необходимо, чтобы кто-нибудь пробрался внутрь и предотвратил кражу моей воды. До наступления завтрашней ночи, иначе прольется кровь.
В БЛИЖАЙШИЕ ТРИ ДНЯ предсказание Эши исполнилось. Болги работали в несколько смен внутри шатра, под которым находился Энтаденин, а обитатели Ярим-Паара удовлетворились наблюдением за тем, как они входят и выходят оттуда.
Зеваки, собиравшиеся на площади в течение первых дней, заметно поостыли, хотя интерес к примитивному народу, который, по словам королевы намерьенов, мог оживить Фонтан в Скалах, не угасал и горожане продолжали толпиться возле шатров. Впрочем, закончивших работу болгов всяких раз сопровождали стражники, и никому не удавалось с ними поговорить. Очень скоро люди поняли, что это болгов охраняют от них, а вовсе не наоборот, и настроение изменилось от презрения и опаски к смущенному интересу.
Льняные палатки, белые как снег в начале работ, очень скоро приобрели красноватый оттенок из-за поднимавшейся в воздух во время бурения глиняной пыли. На фургонах болгов в шатры доставляли мощные деревянные балки, из них рабочие мастерили странные конструкции, которые потом забивали в землю при помощи массивных пестов, приводимых в движение сложными машинами. Их изобрели за столетия до появления Гвиллиама, а затем использовали для строительства туннелей в Канрифе. Жители Ярим-Паара, привыкшие наблюдать за шанойнами, вручную копавшими колодцы, восхищались невиданными инструментами болгов. Впрочем, более мелкие устройства, как и сами работы, они попросту не видели.
Сначала убрали отсеченную руку Энтаденина. Со всеми возможными почестями ее доставили в главную ротонду Дворца Правосудия, украшенную знаменитыми колоннами. Здесь ее выставили для всеобщего обозрения. Поскольку в Яриме не было храма стихий, жителям столицы, чтобы отправить религиозные обряды, приходилось отправляться за сто лиг в Бетани, где в базилике Огня проводил службы Первосвященник Кандерр-Ярима, Ян Стюард. В первый же день посмотреть на реликвию пришло более четырех тысяч человек, в десять раз больше, чем в те дни, когда много лет назад в этой же ротонде выставили для прощания гроб с телом отца Ирмана Карскрика.
