— Предлагаю, мой император, позволить бунтовщикам захватить некоторые области. Потом отправим сопливого командира с карательными силами. Сделаем так, чтоб они попали в руки тарганцев. И постараемся, чтобы сложилось пиковое положение. Тогда нам просто придется обратиться к Компаньонам и воззвать к их тщеславию?— она вопросительно подняла брови.
«Да, это может сработать. Какая все-таки замечательная моя Айли. Если бы все мои советники были такого калибра — можно было бы плевать на Стаффу и его палачей — я бы давно завоевал Открытый Космос. И правил бы от моего имени какой-нибудь незаметный человечек»,— думал Тибальт.
— Можно опять первую десантную дивизию — однажды уже почти полностью уничтоженную — бросить в бой,— заметил Тибальт.— Теперь ее пополнили совершенно зелеными солдатами, так что мы ничего не потеряем.
— А тем временем, я жду вашего решения по поводу моего доклада,— Айли опустила голову, и черные волосы скрыли выражение ее липа, и только Тибальт мог угадать издевательскую усмешку, спрятавшуюся за черной завесой волос.
Он наклонился и объявил:
— Мой Лорд министр внутренней безопасности. Ваш доклад и предложения приняты и одобрены. Есть только один приказ — найти Стаффу!
Рядовой Сохнар медленно брел, пытаясь сообразить, что с ним происходит. Боль прорвалась через черные глубины его подсознания, она путала мысли, рвала их в клочья, разбивала в осколки.
— Сохнар?— прорвался через боль голос, он напрягся и подумал: «Сохнар, это же я». «Это я»,— назойливо вертелось у него в затуманенном мозгу, простенький факт, который он пытался осознать.
— Сохнар? Проснись, ты должен нас слышать.— Голос сделался громче, и сквозь боль он начал ощущать свое тело, казалось, рассыпавшееся на кусочки, но все-таки живое. Чисто автоматически он попробовал подвигать языком. И испытал ужас, ощутив сухость, раздирающую его рот.
— Воды,— прохрипел он, пугаясь собственного голоса.
Спасительная влага заполнила рот, в голове у него прояснилось, он смог глотать и ощущать вкус чудесной влаги.
— Сохнар, мы должны поговорить,— снова раздался голос.
Он мигнул и открыл глаза. Предметы и цвета расплывались, он услышал:
— Дайте ему двойную дозу стимулятора.
Сквозь боль его пронзило ощущение укола, теплота растеклась пр телу, сознание совсем стало ясным.
— Сохнар?— опять мягко и бесстрастно спросил голос:
— Да,— откликнулся Сохнар, после того как ему дали пососать маленькую пластиковую трубочку с какой-то жидкостью.
— Что случилось прошлой ночью?— мягкий голос обволакивал его, он чувствовал себя в безопасности. Прошлой ночью? Что он имеет в виду?
— Прошлой ночью, Сохнар. Я вижу смятение в твоих глазах. Что произошло?— наступило молчание, он пытался вспомнить, и голос напомнил ему:— Ты был на дежурстве.
Какие-то образы мелькнули в затуманенном мозгу Сохнара.
— Да, я обходил компаунд. Да, правильно...
Ты видел что-нибудь необычное?
Он попытался кивнуть, но нестерпимая боль рванула шею,
— Что ты видел?— голос пробился сквозь боль, возвращая его к зыбким образам.
— Офицеров, Двух офицеров. Мужчину и женщину...— Да, он их помнил. Они спускались по светлым деревянным ступенькам, выходя из штаба первой десантной тарганской дивизии. Сохнар говорил очень медленно, испытывая нечеловеческие муки при каждом слове.
— Что ты сделал?
Сохнар подумал, все спуталось:
— Отдал честь.
— Неплохо для тебя... и потом? Что?
Сохнар усиленно вспоминал, собирая разрозненные обрывки, и прошептал:
— Неправильно,— замолчал припоминая.
— Что неправильно, Сохнар?
— Эта женщина,— добавил он, вспомнив ее лицо. Искаженное, белое, нервное.— И... и...
— Продолжай. И что?— предложил настойчиво мягкий голос.— Это жизненно важно, нам лучше знать, Сохнар. Пожалуйста... пожалуйста, нужно, чтобы ты вспомнил.
Важно. Должны знать. Сохнар боролся с собой, мысли расплывались, в подсознании мелькнуло что-то ужасное. Он вспомнил.
— Ее оружие, ее форма,— вспомнил Сохнар,— в крови. Думал, что она попала в налет. Шрамы. Она была в шрамах.
Темные пятна принимали ясные очертания.
— Мужчина, большой мужчина, темнокожий. Отдал честь. Хороший солдат не задает вопросов офицеру. Я продолжал патрулирование.
— Да, Сохнар, продолжай,— мягкий голос будто погладил его.
— Я ходил вдоль ограды,— добавил Сохнар, вспомнив свой путь вокруг штаба первой дивизии.— Я увидел их опять. Возле электрических панелей перед штабом.
Его охватил ужас, страх смешивался с болью.
— Хорошо, Сохнар, не покидай нас, сынок. Ты нам нужен. Нам нужен твой рапорт.
— Они что-то ломали в коробке. Я прошел... прошел медленно. Слышал их разговор. Говорил мужчина. Сказал: «Хорошо. Краснозеленые к бело-голубым. Мы отсоединим сигнал тревоги». Сохнар заколебался.
— И что?
— Потом... Потом...— Сохнар сглотнул, во рту у него опять пересохло.— Женщина закрыла коробку и прислонилась к стене. Мне плохо... плохо. Она упала на землю. Мужчина обнял ее за плечи. Так ласково, понимаете?
— Ты делаешь все правильно, Сохнар. Расскажи нам все. Это так важно.
Страх сковал речевой центр Сохнара, он издавал только булькающие звуки.
— Дайте ему полдозы успокаивающего. Критическая часть.
