- Ты их переоцениваешь, - беря в руки две фигурки, похожих формой, но различающихся размером, не согласился Агнус, - за столько лет печати не разрушились полностью, а ведь предпосылки были. Нет, - старший из троицы задумался, оборачивая «жертв» новой цепью, тут же засветившейся и зафиксировавшейся, - самостоятельно они их не разобьют.
- Странная у вас благодарность, - раздался мужской голос, на который обернулись оба Высших: Агнус – с довольной усмешкой, Эфрен – с недоумением, - это и называлось: отправишься помогать? – говоривший не имел лица, будучи темной тенью с плохо различимыми очертаниями, однако по тембру голоса можно было решить, что это молодой парень, не так давно вышедший из отроческого возраста. На деле, переродившейся душе было на момент смерти немало лет, вот только после того инцидента развитие ее замерло, и внешние признаки остались словно бы замороженными.
- Ты находился рядом столько лет – это достойная плата за свершенное, - пожал плечами Агнус, возвращая фигурки на доску, - в конце концов, мы не заказывали этого убийства. Однако свою роль ты исполнил и заслужил покой, - ухмылка проскользнула на светлой половине лица старшего из троицы, - в Бездне.
Контуры тени начали таять, растворяемые туманом, вновь заполняющим помещение. Близилась ночь. Эфрен, выяснивший личность гостя лишь после слов об убийстве, расхохотался, и его смех вновь разбился на множество осколков, отражаясь от прозрачных стен.
- Девчонку тоже задействуешь? – не преминул он осведомиться, уже иными глазами смотря на старшего из Высших.
Агнус лишь сдвинул фигурки ближе друг к другу, предлагая трактовать это действие как угодно.
В конце концов, самая интересная часть начиналась только сейчас.
***
Чуть пошатываясь от слабости, что владела ей еще со вчерашнего вечера, Кейра захлопнула за собой дверь спальни, бездумно смотря перед собой и видя не роскошные апартаменты, а недавнее белокаменное святилище, где проходили похороны, представляющее собой большой участок земли, вымощенный грубо обтесанными напольными плитами, обнесенный по кругу стеной и лишенный купола. Обоняние до сих пор улавливало аромат скорбного огня, которому предали, согласно традициям, тело Уалтара, возвращая воздушника к его родной стихии, из которой он вышел. Пламя, поглотившее тело и брошенные к нему эделии – цветы, выращиваемые лишь в садах сэннов на парящих в небе скалах, весело взметнулось ввысь, унося пепел и сжигая все наивные девичьи мечты. Льдисто-голубой бутон съежился и почернел, моментально обугливаясь, и безмолвно смотрящая на это экра, словно окаменевшая в своей боли, чувствовала, что ее душа рассыпалась прахом вместе с цветком, что должен был быть сегодня брошен ее рукой в обручальный огонь во время обряда соединения. Судьба переиграла все иначе. Она надела платье, что было подготовлено ко дню ее бракосочетания, и приняла из рук слуги букет из тринадцати эделий, вот только повод оказался диаметрально противоположным.
- Айне, - обратилась к младшей сестре Наследница, почти бессознательно стягивая с рук перчатки, скорее по привычке, нежели и впрямь желая избавиться от этой детали гардероба, - Ты знаешь, почему я задержалась в святилище, - как-то задумчиво произнесла она, опускаясь на постель, приминая длинную юбку. Это не было вопросом – черноволосая экра не ждала на него ответ. Она просто искала подходящие слова. Скрывать такое она не считала необходимым, но и объяснить так, чтобы не вызвать лишних переживаний, было слишком сложно. Зная натуру младшей, не составило бы труда догадаться, что она сделает все возможное и невозможное, лишь бы помочь. Даже удивительно, что она выросла такой… чистой. Лишь бы никто не убил этот хрупкий цветок ее души. Лишь бы путь ей указала Трехликая, позаботившись о благополучии собственной «дочери». Несмотря на то, что истинная душа не имела никакой связи с этой светлой девочкой, оказавшейся в новой реальности сестрой Кейры, сложно было не проникнуться к ней симпатией, словно бы отразив то тепло, что исходило от Айне. Наложившись на родственное отношение самой черноволосой экры, оно родило определенного рода привязанность и желание оберегать. То, что существовало во всех кланах по велению Пресветлой Матери.
- Maman сказала, что тебе нужно помолиться Трехликой, чтобы она лично отворила Врата в свои Сады для Уалтара… - осторожно отозвалась девочка, непроизвольно дотрагиваясь выбившейся из прически пряди пепельных волос, выдавая этим жестом свое волнение. Она не знала, как вообще говорить с сестрой об этом всем, боясь причинить еще больше боли. Ее бы воля, она бы вообще отстранила старшую от траурных церемоний и отправила оную куда-нибудь подальше, где ничто не напомнит о погибшем женихе. Где никто не назовет ее скорбным «ассэ». Где, возможно, она найдет свое излечение.
