Реликты лета полностью

На лагерь медленно опускалась ночь. Я часто пытался поймать тот момент, когда «Совёнок» затихал, когда смолкали все дневные крики и дневной шум. Казалось, что это происходит в долю секунды, словно кто-то дёргает рубильник. Вот лагерь наполнен звонкими детскими голосами и смехом, пением птиц и шёпотом окружающего леса, а вот наступает ночная тишина, в которой и самому не хочется шуметь, чтобы не привлекать внимание неведомого наблюдателя.

– Я правда хочу тебе помочь. Может быть, ты думаешь, что я на самом деле не тот, за кого себя выдаю? – спросил я.

В конце концов, и я пару минут назад подозревал Славю в том, что она мной манипулирует. Если я и тот пионер – один и тот же человек, то что бы ему (или какой-то ещё нашей копии) помешало притвориться мной?

– О нет, в этом я как раз тебя не подозреваю! – искренне засмеялась она и резким движением встала с кровати. – Ужин небось давно закончился?

Когда мы подошли к столовой, пионеры уже расходились. Судя по довольному лицу Алисы, в этот раз в турнире победила она. Вожатая, заметив нас со Славей, тут же набросилась с расспросами:

– Где же вы были? Всё пропустили! Если твоему поведению, Семён, я даже не удивляюсь, то Славя, образцовая пионерка…

– Ольга Дмитриевна, я просто плохо себя почувствовала и решила прилечь, а Семён убирался на складе – я его попросила, – перебила её Славя.

– А, ну раз так… – Вожатая вновь легко купилась.

Пионеры подъели всё подчистую, в столовой не осталось ничего, кроме пары булочек с кефиром. Я сидел напротив Слави и смотрел, как она ест.

– Знаешь, навевает воспоминания, – задумчиво протянул я.

– Ты о чём?

– Ну, мы вот точно так же сидели в столовой вечером первого дня в лагере с моей Славей. – Я попытался вспомнить, о чём мы тогда говорили, но не смог. – В твоём цикле такое было? Там есть я?

– Не хочу об этом. – Она ответила не сразу. – Да и всё это было так давно. Я уже говорила, что спустя столько времени начинаешь воспринимать всё происходящее в «Совёнке» иначе. Какой смысл вспоминать все эти мелочи?

– Ну не знаю. Так ведь можно и с ума сойти! Вот хотя бы взять того пионера…

– Тебе не кажется, что эта отсылка не в твою пользу? – Славя устало улыбнулась и зевнула.

– Я просто хочу понять, как он дошёл до жизни такой. Понять – как я стану таким. Знаешь, тяжеловато осознавать, то ты неизбежно превратишься в психопата!

– Почему ты считаешь, что он непременно психопат? – вздохнула Славя и положила голову на сложенные на столе руки.

– Я уже общался с ним раньше. И то, что я увидел, мне не понравилось.

– Может быть, он просто ведёт себя сообразно обстоятельствам, в которых очутился. По крайней мере, в силу своего понимания и возможностей.

– Но ведь надо всегда оставаться человеком!

– Нормы морали, о которых ты говоришь, применимы в том мире, который мы покинули так давно. И если тебе кажется, что я недостаточно осуждаю этого твоего пионера, то это не так. Я просто уже устала бороться с ветряными мельницами! Сейчас у меня есть задание – найти фотоаппарат, а твой братан мне в этом мешает. Вот и всё. – Она закрыла глаза, а через пару секунд и вовсе отвернулась от меня.

Я задумался. Казалось, что меня, словно ребёнка, втянули в какие-то взрослые дела, которые я в принципе понять не способен. Но дети по своей природе любопытны – они лезут везде и постоянно задают вопросы. Однако это любопытство может до добра не довести.

– Ты спишь? – Я аккуратно потряс Славю за плечо.

Нет ответа. Я аккуратно взял её на руки и вышел из столовой.

Конечно, семнадцатилетняя девочка – не мешок с сахаром. Я остановился на площади и осторожно опустил Славю на скамейку, руки невыносимо болели.

– Можешь не напрягаться, дальше я сама. – Она открыла глаза и улыбнулась.

– Если ты не спишь, то зачем… – обречённо всплеснул я руками.

– Иногда хочется почувствовать себя принцессой. – Славя встала и потянулась. – Увидимся завтра. Есть у меня одна идейка.

– Спокойной ночи.

Спорить с ней не было никакого желания. Я тоже слишком устал за сегодня и хотел лишь завалиться спать.

В домике вожатой свет не горел, что показалось мне странным, так как было ещё не так уж и поздно. Я пару секунд помедлил перед дверью, но всё-таки вошёл. Однако Ольги Дмитриевны я там не обнаружил, а на моей кровати сидел тот самый пионер, который в этот раз не скрывал своего лица. Странное чувство – в прямом смысле смотреть на себя со стороны без всяких приспособлений вроде зеркала или экрана.

– Я просто пришёл поговорить. – Он сделал рукой примирительный жест.

– Где Ольга Дмитриевна? – Я застыл в дверях.

– Это так важно? – Он пристально посмотрел на меня, но затем улыбнулся. – У неё неотложное дело, но она скоро вернётся.

– Чего тебе нужно?

– Я не знаю, что тебе наговорила та девка, но могу предположить.

– Девка?! – перебил я его. – То есть её ты куклой не считаешь?

– Вопрос терминологии. Неважно. Так вот, я продолжу: уверен, что её история кажется тебе складной, но не находишь ли ты, что логично будет выслушать обе стороны перед тем, как принимать какие-то решения?