Реликты лета полностью

– Это же опасно!

– Это просто игрушечный пистолет с пистонами. Для пущего эффекта. – Я постарался быть хоть немного полезным.

Шурик тем временем пришёл в себя. Остальные пионеры воспринимали действие реликта более спокойно, чем я, ибо они действительно не знали, где фотик, и ответили бы точно так же, даже не будучи «застреленными» из пистолетика.

– Что за фотоаппарат?

– Nikon. Отец на корабле плавает, привёз из Японии. Семён взял попользоваться и забыл его в старой хижине, – невозмутимо ответила Славя.

Я бросил на неё недобрый взгляд, но промолчал.

– Ценная небось вещица, – хмыкнул Электроник.

– А то! Импортная! – подтвердила Славя.

– Ну, если найдёте, обязательно покажите.

Когда мы вышли из здания клубов, я спросил её:

– Много пистонов осталось?

– Штук пять, наверное. – Славя выглядела спокойно, но я уже понимал, что с каждым неудачным выстрелом нервничает она всё больше.

– А зачем мы вообще бегаем за фотоаппаратом именно сейчас? Как я понял, реликты перезагружаются с каждым циклом. Не проще ли просто в следующий раз прямо с самого начала метнуться в ту хижину?

Славя задумалась, оторвала от ленты с пистонами использованную часть, покрутила пистолетик в руках и наконец медленно произнесла:

– Тоже, конечно, верно, но… Мы не можем быть до конца уверены, что фотоаппарат появляется именно в хижине. То, что ты видел его там в конце прошлого цикла, может вообще ничего не значить.

– Получается, его сегодня могло там и не быть?

– Да, это возможно, но в таком случае кто-то его туда принёс в прошлый раз. А значит, он в любом случае где-то в лагере.

– Логично.

Я вдруг почувствовал себя в безопасности рядом со Славей. Все эти два месяца, проведённые в «Совёнке», я почти не ощущал прямой угрозы, скорее чувствовал себя как зверь в клетке. Безвыходность, отчаянье, фатализм – эти слова точнее описывали моё состояние, чем страх или тем более ужас. Однако Славя всем своим видом, своими действиями и манерой речи излучала уверенность, которая передавалась и мне.

– А как насчёт взрослых? Вожатая, медсестра? Любой человек в лагере под подозрением.

– Маловероятно. По идее, им нечего делать в лесу.

– Так-то оно так, но ты ведь спрашиваешь не про то, забрали лично они фотоаппарат или нет, а лишь про то, видели ли они его вообще. Через вожатую и медсестру проходит много людей!

– Логично! – просияла Славя. – Я же говорила, что ты пригодишься!

Мы постучались, а затем, не дожидаясь ответа, вошли в медпункт.

– Что, с обходным пришли… пионеры? – Виола оторвалась от своих записей и из-под очков взглянула на нас.

В этот раз я решил попробовать сам, заранее взяв пистолет у Слави. Я с силой надавил на спуск и спросил:

– Вы знаете, где сейчас находится фотоаппарат из старой хижины в лесу?

Медсестра как будто вообще не изменилась, лишь бесцветный голос выдавал, что реликт подействовал.

– Не знаю, – коротко ответила она и тут же пришла в себя. – Опасная у вас игрушка.

– Спасибо, – разочарованно бросила Славя и быстро вышла из медпункта.

– Извините, – глупо улыбнулся я и последовал за ней.

Мы шли к домику вожатой, а Славя выглядела весьма недовольной и молчала всю дорогу. Наконец я сказал, пытаясь оправдаться:

– Мы должны были попробовать. У тебя есть варианты получше?

– Всё в порядке, – холодно ответила она. – Я не на тебя злюсь, просто этот реликт важен. Мне сказал про это один человек.

– Я так понимаю, кто именно – ты мне не сообщишь?

– Он предпочитает сохранять свою анонимность.

– Ладно, а этот твой анонимный друг не сказал, чем этот фотик так важен и почему он сам его не ищет?

– Всё-то тебе расскажи!

– Если я помогаю, то, наверное, имею право получить какие-то ответы.

– Наверное. Имеешь. Но. Не сейчас, – коротко рубила она слова.

Тем временем мы подошли к домику вожатой. Я посмотрел на Славю – она отчего-то медлила.

– Хочешь, я сам? – осторожно спросил я.

– Нет, в этот раз давай я.

Она взяла у меня пистолет и без стука вошла в домик.

– Ольга Дмитриевна, а мы к вам! – пропела Славя и спустила курок.

Однако пистолетик лишь глухо хлопнул, дыма не последовало: видимо, пистон оказался бракованный.

– Да что такое! – проворчала Славя и выстрелила ещё раз.

Теперь игрушка сработала как полагается, но Ольга Дмитриевна никак не отреагировала, продолжая удивлённо смотреть на нас.

– Что вы тут устроили? – грозно спросила вожатая.

– Почему не работает… – Славя с мольбой посмотрела на меня.

– А это, Ольга Дмитриевна, реквизит! – нашёлся я. – Завтра ведь танцы, вот мы сценку готовим. Хотели вам показать.

– И что за сценка? – Вожатая недоверчиво посмотрела на меня.

– Из «Неуловимых мстителей»!

– А-а-а, – недоверчиво протянула вожатая. – Ну ладно тогда.

Я схватил Славю за руку и потащил на улицу.

– Почему не сработало? – спросил я её, когда мы вышли из домика.

– У меня были опасения. – Славя виновато повела глазами. – Иногда пистоны не стреляют, им же лет чёрт знает сколько уже!

– А во второй раз? Мне показалось, что выстрел был вполне обычный.

– Не знаю! – Она бросила пистолетик на траву и в отчаянье всплеснула руками.