В столовой было непривычно тихо, но это совсем не та тишина, которая запомнилась мне в ночь моего первого дня в лагере. Природа, не знавшая, что такое одиночество или отсутствие людей, шумела и дышала жизнью. Птицы, казалось, соревновались в звонкости своих песен, ветер гнал мимо тучи и запах нагретой солнцем травы. Летний день оставался равнодушным к внезапной пустоте, поселившейся в этом лагере, ведь у природы всегда были свои заботы. А в столовой лишь изредка шуршали занавески от дуновения лёгкого летнего ветерка да поскрипывала оставленная мной открытой входная дверь.
Теперь у меня в запасе целых пять дней, чтобы придумать план действий. И пройдут они в тишине и спокойствии. Не надо выполнять дурацкие поручения вожатой, не надо прятаться, не надо бояться!
Я мирно доедал последний сырник, как вдруг сзади послышался монотонный и сразу же показавшийся отдалённо знакомым голос:
– Здесь теперь очень одиноко.
Я обернулся и увидел ту хвостатую девочку, которую встретил в лесу несколько дней назад. Да, точно! Она ведь тоже не простая пионерка, да и не пионерка вовсе, а значит, точно должна что-то знать!
– Какие люди! – воскликнул я и отодвинул стул рядом с собой, приглашая нежданную гостью к столу. – Прости, грибов сегодня в меню нет, но зато сырники у поварихи получились отличные!
Интересно, а где сами повариха и медсестра? Небось сбежали, заслышав ужасные вопли с площади. Девочка тем временем продолжала стоять, не двигаясь, опустив плечи неестественно низко и склонив голову набок.
– Ну? Что молчишь? Это невежливо, знаешь ли! – Я нахмурился и задвинул стул назад.
– Что ты сделал – это плохо. – Девочка словно обращалась к какому-то невидимому собеседнику у меня за спиной.
– Ты про сорвавшуюся линейку? Досадно вышло, согласен. Но вы сами виноваты!
Я долго ждал реакции на моё «вы», но девочка – если её вообще можно было считать с человеком – явно имела особенности развития и с трудом следила за нитью разговора, а уж тем более не была способна углядеть контекст между строк.
–
Я медленно достал фонарь из кармана, положил его на стол и развернул по направлению к девочке, однако никакой реакции не последовало. Она либо не понимала, что перед ней страшное оружие, либо попросту его не боялась. Такая реакция (точнее, её отсутствие) меня немало расстроила: ещё минуту назад я был уверен, что, по крайней мере в пределах этого цикла, я – царь и бог.
– Ты стал таким же, как остальные, – после долгой паузы заговорила она. – Но ты не должен таким быть.
Кажется, мне кто-то уже говорил что-то подобное. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения, и я сказал:
– Остальные – это кто? Ты имеешь в виду другие версии меня? Знаешь, чем дальше, тем больше я начинаю думать, что
Ни один мускул не дрогнул на лице девочки во время моей пламенной тирады.
– Что ты такое?! – выбившись из сил, обречённо спросил я.
– Я – Юля, – неожиданно улыбнулась девочка. – Юля – это моё имя.
– Приехали…
– Дай мне конфету. – Существо, называющее себя Юлей, продолжало улыбаться.
– Конфету? Иди возьми в буфете – там их полно.
– Нет. Ту конфету, что у тебя в кармане.
– У меня в кармане?..
Я полез в карман и действительно нашёл там конфету «Белочка». Неужели она всё это время там лежала? Разговор с этой Юлей шёл не туда. Точнее, она, очевидно, вообще не понимала, про что я толкую. Похоже, у неё развитие трёхлетнего ребёнка. И это пугало ещё больше! Допустим, она одна из тех, кто создал это место… Помоги мне Господь в таком случае! Впрочем, кто сказал, что всемогущая сущность должна обязательно быть одновременно и всезнающей? Гиппопотам – большой и сильный, но при этом считается одним из самых глупых животных на планете.
Тем временем девочка подошла и забрала у меня конфету. Покрутила её в руках, словно изучала диковинную ракушку, найденную на берегу моря, а затем осторожно развернула фантик и протянула маленький шоколадный батончик мне.
– Ешь, – коротко сказала она.
– Ну уж нет!
Конфета на вид казалась совершенно обычной, но – бойтесь кошкодевочек, дары приносящих! Естественно, в «Белочке» не было никакого яда, ведь, чтобы меня убить, такие хитрости ни к чему. Но ведь и дьявол не может напрямую вредить людям – он лишь искушает их, провоцирует на грех. Может быть, и это место всё же зиждется на концепции свободы воли – меня лишь подталкивают к тому, чтобы я убил себя!