Воистину, поскреби современного человека, и под налетом цивилизованности окажется все тот же пещерный дикарь, готовый встречать с дубиной в руках все, что ему пошлет судьба.
Софи тоже поднялась и, заметив Грека, решительно повела меня в сторону. Выходить из шатра нам не запрещалось, судя по тому количеству людей, которые сидели в лощине, процесс инициации затянется на несколько дней. Однако выходить наружу не хотелось. Сюда даже запахи не проникали, так что я ограничился тем, что отогнул полог палатки, и выглянул в эту щель.
И мои кулаки стиснулись сами по себе. На недавно выстроенном помосте, демонстрирующем свежий распил, несколько неписей вели аукцион, продавая земных женщин. Покупали их тоже локальные существа, но на каждом, кого я смог рассмотреть, имелись клановые символы. Мне сразу вспомнился тот минотавр, которого одним ударом грохнул Айвин.
Служить эльфам вот так, покупая для их нужд других таких же жертв проклятой системы — это выше моего понимания. Так низко пасть я был не готов.
— Вот поэтому я и говорю, что нам нужно освободиться от эльфов, — прошептал Грек. — Ты же не думаешь, что сидящие в этом зале не знают, что происходит в пятидесяти метрах от этого шатра? Все они знают, я еще перед регистрацией выяснил — здесь кланы покупают себе неписей с одной-двумя звездами. Кому-то повезет, и он получит работу и какую-то кормежку. А кого-то пустят под нож ради экспериментов.
Я промолчал, вступать в философский диспут с парнем я не хотел. Да он и сам явно не рассчитывал на ответ.
— Тебе уже повезло, что ты не стал измененным, — заговорила Софи. — Затем повезло, что не сдох в первые же минуты после релиза. Что тебя сочли годным на что-то в Веселушках. Майкл спас раненых людей, а что сделал ты, Грек? Языком треплешь? Ну так говорить любой может.
Глаза парня вспыхнули от злости, на щеках проступил румянец стыда.
— Я делаю благое дело!
— Все локальные существа, которых ты подобьешь на восстание, кончат не так хорошо, как те, кого сейчас продают в кланы, — равнодушно произнесла моя спутница. — Потому что у этих неписей хотя бы есть шанс на какую-то жизнь. А все, кто пойдут за тобой, будут казнены. Подумай об этом.
— Их смерти не будут напрасны, — ответил Грек. — Можно убить одного человека, десять, сто. Но если поднять волну настоящей революции, никого эльфы трогать не станут. Потому что они зависят от локальных существ куда сильнее, чем эти ублюдкам кажется.
— Это спор ни о чем, — наконец, сказал я. — Хочешь помочь людям? Помогай. В лагере, откуда нас сюда привели, полно раненых и голодающих. Тех, кто не может помочь себе сам. Иди и сделай что-то для них, а потом говори о высшем благе, ради которого стоит отдать жизнь.
Грек смерил меня недовольным взглядом.
— Нам нельзя покидать шатер.
— Разве? — вскинула бровь Софи. — А мне про запрет ничего не говорили. Впрочем, ты же бунтарь? Выйди, и мы все вместе получим ответ на этот вопрос. Вряд ли тебя за это убьют, максимум покалечат, но ты ведь здесь, значит, перспективный, так что долго мучиться не будешь — вылечат. Ну, что скажешь, Грек? Возьмешься проверить, как далеко простирается наша свобода передвижения, или на поступки у тебя слишком мало мужчины в штанах?
Грек сжал кулаки, а потом решительно шагнул наружу.
— Чего тебе? — эльф, присматривающий за порядком в нашем шатре, выглядел недовольным, когда я к нему подошёл.
Слишком сильно ругаться он не стал — он прекрасно видел, что перед ним находится обладатель семи звёзд. И таких, как я уже успел выяснить с помощью браслета, в нашем шатре больше нет. С семью звёздами проявились всего двое — мы с Софи.
Сигизмунд, что обещал мне «весёлое» будущее, оттяпал себе восемь звёзд. Что касается Грека, он и вовсе оказался героем человечества. Неписи с девятью звёздами, как сказала Софи, появляются далеко не каждый релиз. Нашему повезло. Или нет — тут с какой стороны смотреть.
Подавляющее большинство остальных людей имело пять звёзд. Минимальный порог того, чтобы тобой заинтересовались. Лишь парочка, что была с Сигизмундом, обладала шестью. Что же — будущее действительно обещает быть весёлым и увлекательным.
— Что будет с детьми, которые сейчас сидят в клетках? — спросил я.
Грек ушёл гулять по территории, пытаясь хоть кому-то помочь в это непростое время, я же действовал более эффективно. Зачем бегать и страдать, когда можно не бегать и решить вопрос на месте? Тем более что я даже в душе не чаял, как можно помочь тем, кого сейчас продавали, будто какой-то скот. Да — это плохо. Омерзительно. Но могу я что-то изменить? Нет.
— Что-нибудь придумают, — безразлично пожал плечами игрок. — Пока они не вырастут, толку от них нет. Игра не позволит им зарегистрироваться ни в одной их гильдий до совершеннолетия, принятого в вашем релизе. Ни класса, ни звёзд — бесполезный материал. Лучше бы из них монстры получились, чем вот так. Так что их либо в приют какой распределят, либо кто-то из сердобольных богатеев выкупит, чтобы содержать за свой счёт.
— Сердобольный богатей? — нахмурился я. — То есть один непись может выкупить другого?
