Особист Авдеев терпеть не мог громкие фразы и невольно поморщился от слов «любой ценой», которые так любил повторять комиссар Зелинский.
Погоня догнала группу у мелкой илистой речушки. Из легкового вездехода «Штёвер» выскочили пятеро солдат во главе с унтер-офицером, а пулемётчик открыл огонь из «МГ-34», установленного на турели вездехода.
Группу спасло то, что они достигли леса, а солдаты полевой жандармерии, увязая в илистом дне, лишь выбирались на берег.
– Василь, придержите их вместе с Пашей Шестаковым хотя бы на полчаса. Затем догоняйте нас.
Было бы логичнее оставить вместе со снайпером Николая Мальцева, а не семнадцатилетнего мальчишку. Но лейтенант Мальцев был единственным человеком в группе, кому Авдеев мог поручить доставить сведения в отряд, если их плотно зажмут в кольцо. У Николая опыт и чутьё солдата, воевавшего два года и умеющего найти выход из самой сложной ситуации.
– Давай я останусь, – предложил Андрей Постник. – Жалко мальчишку губить. Да и опыта у меня побольше.
Старший лейтенант Авдеев редко менял решения, но что-то заставило его согласиться с Андреем Постником. Как бы то ни было, а сержант-сапёр владеет оружием умело.
– Оставайся, Андрей, – кивнул ему Авдеев.
Василь Грицевич, белорус из города Ковеля, потерявший в оккупации почти всех близких, уже занял позицию и предупредил Постника:
– Без команды не стрелять. Лежи молча.
В прицеле снайперской винтовки появлялся и снова исчезал невысокий коренастый унтер-офицер. Немец знал, с кем они столкнулись, и не торопился лезть под пули диверсантов НКВД. Он бежал в центре группы с русской самозарядной винтовкой «СВТ-40». Серьёзное оружие в умелых руках, но унтер пока не стрелял.
Его подчинённые тоже атаковали умело, поддерживая друг друга огнём и охватывая подковой двоих русских, оставленных для прикрытия. Пулемётчик подхватил свой «МГ-34» и побежал догонять отделение. В отличие от унтер-офицера, он был рослый, лет двадцати, и быстро пересекал речку, держа перед собой пулемёт и запасную коробку с лентой.
Может, здоровяк был и неплохим пулемётчиком, но опыта ему не хватало. В отличие от остальных жандармов, он ломился вперёд открыто, словно вода по пояс могла защитить его. Возможно, ефрейтор-пулемётчик рассчитывал, что его прикроет отделение, вооружённое тремя автоматами.
Пуля угодила здоровяку в живот. Не выпуская из рук «МГ-34», он барахтался в бурой от крови воде. Что-то крикнул, попытался сделать ещё шаг и окунулся с головой в воду.
Когда снова появился, пулемёта в его руках уже не было. Из последних сил ефрейтор выбирался из илистой ловушки, но сил не хватало. Тогда он закричал. В этом крике смертельно раненного парня звучала такая тоска, что Андрей Постник невольно поёжился.
Унтер-офицер хорошо знал главную задачу отделения. Своих людей спасать пулемётчика не послал. К речке побежал водитель. Андрей невольно приподнял голову. Пуля ударила в щебень, смешанный с землей, и прошла в десятке сантиметров от лица сержанта. Мелкие острые осколки камня обожгли щёку.
Четверо солдат и унтер-офицер плотным огнём не давали как следует прицелиться снайперу Грицевичу. Понимая, что, если промедлит ещё минуту-две, немцы забросают их гранатами, сержант выстрелил в ближнего к нему солдата. Ранил его, снова прицелился, но к берегу речки подъехали два мотоцикла и с ходу открыли огонь из пулемёта.
Это мгновенно осложнило обстановку. Пулемёт «МГ-42» (его называли «пила Гитлера») со скорострельностью двадцать пуль в секунду прижал Грицевича и Постника к земле, не давая высунуться. О каком прикрытии группы могла идти речь, когда оба сержанта сами оказались в западне?
Унтер-офицер знал: если сумеет взять живым кого-то из русских диверсантов, то наверняка получит награду и повышение в звании. В смелости ему было не отказать – он не жалел ни себя, ни своё отделение. Хоть и подоспела подмога, но унтер-офицер должен был сделать всё сам, чтобы не делить успех с другими.
Русский снайпер, несмотря на сильный пулемётный огонь, сумел прицелиться. Пуля угодила пулемётчику в плечо, а оба «лесных призрака» бросились под защиту деревьев. Унтер-офицер считался одним из самых метких стрелков в батальоне. Он выстрелил в бегущего снайпера, но тот, словно почувствовав опасность, метнулся в сторону.
Автоматчик, пригнувшись, продолжал бежать. Хорошо смазанная русская самозарядка «СВТ-40» работала как часы. Два выстрела свалили его. По крайней мере одна из пуль угодила в ногу. Разведчик опрокинулся на бок, снова вскочил, но унтер-офицер, не желая упускать раненого, выстрелил ещё дважды.
Сапёр Андрей Постник лежал на хвое, у него были пробиты обе ноги. Унтер-офицер не торопился, он не видел, где находится снайпер. Зато, пригибаясь, бежал к упавшему один из солдат отделения. Он тоже хотел отличиться.
Удара в грудь не слишком опытный солдат не почувствовал. До русского, лежавшего на окровавленной хвое, оставалось три десятка шагов – считаные секунды бега. Он успел разглядеть его лицо и автоматные вспышки. Бег всё убыстрялся, сейчас он бросится и скрутит диверсанта НКВД.
