– Нет, там вода. Командир запретил на операцию спиртное брать.
– Ну и хлебай её сам. Ни хрена ты ни в кого не попал с двухсот метров. У твоего автомата ствол короткий, только ворон пугать. А Пашка Шестаков офицера уделал! Так, что ли, Павел?
– Кажись, – кивнул белобрысый парень. – Пострелял из пистолета и на насыпь свалился. Когда фрицы его перевязывали, я ещё одного подранил. Это им за мамку!
Он шмыгнул носом. Партизан из отряда «Смерть фашизму», хоть и обиделся на подковырку Афони Рымзина, но сочувственно обнял Пашку за плечи:
– Держись, парень. Я брата и отца потерял. А тебе, корноухий, я сто граммов налью, хоть и ехидный ты. Есть у меня запас в повозке.
– Спасибо, если не брешешь. А стрелял ты грамотно, короткими очередями. Наверняка кого-то из фрицев завалил. Они, как тараканы, из горящих вагонов разбегались.
Николай Мальцев, докладывая майору Журавлёву о результатах операции, с досадой обронил:
– Людей много теряем. Наших ребят трое погибли и один из отряда Коробова. Двое тяжело ранены.
Иван Макарович Журавлёв молча записывал данные о результатах в журнал боевых действий.
– Говоришь, полсотни фрицев накрыли?
– Полста точно будет, да ещё раненые и обгоревшие. Рота до фронта не доехала, и остальные в эшелоне по мозгам получили. Пашка Шестаков офицера ухлопал. Как там на Курской дуге дела идут? Новые сообщения есть?
– Наши ведут оборонительные бои. А немцы хвалятся, что фронт прорвали. Вон Илья Борисович слышал.
– Брешут фрицы, – тут же откликнулся замполит Зелинский. – Не хватит у них сил, чтобы фронт прорвать. Сейчас у нас не сорок первый год. Под Сталинградом самую крупную немецкую армию разгромили и в плен взяли. Гитлер до сих пор в себя прийти не может.
– Может, и брешут, – согласился Мальцев. – Только мы сегодня больше сотни немецких бомбардировщиков насчитали да истребителей штук сорок. На Белгород шли.
– Вам не ворон считать поручили, а эшелон взорвать. С фашистскими самолётами кому положено разберутся. А с эшелоном не слишком гладко получилось, слабовато сработали. Сожгли несколько вагонов, вот и весь результат.
– Результат нормальный, – вступился за Мальцева Фёдор Кондратьев. – Это только в кино эшелоны один за другим под откос летят, а в жизни посложнее. После каждой вылазки на железную дорогу людей не успеваем хоронить.
В землянку вошёл старшина Будько:
– Разрешите, товарищ майор?
– Ты уже вошёл, чего разрешать! Ну, как дела, Яков Павлович?
– Хреново. Мало того что все дороги перекрыты, в Озерцах мою группу полицаи обстреляли. Едва отбились, а пареньку из молодых ногу прострелили. Прямиком в санчасть отвезли.
Последние недели снова начались перебои с продовольствием. Вот и сегодня возле деревни Озерцы полицаи во главе с начальником участка Паскаевым Борисом подстерегли снабженцев. Старшину и троих его людей спасло лишь то, что полицаи, не желая рисковать, открыли огонь издалека.
– Пескарь на разъезде «Двести восьмой километр» двенадцать заложников расстрелял, – напомнил Кондратьев. – Пора говнюку руки укоротить.
– Вот товарищ комиссар этим и займётся, – подвёл итог майор Журавлёв. – Люди у нас в основном на заданиях, но человек десять-двенадцать наскребём. Если не хватит, попросим помощи у Андрея Зинякова. Не возражаешь, товарищ комиссар?
– Нет. Думаю, надо приговор предателю оформить как положено, – важно кивнул Илья Борисович. – А после исполнения расклеить на столбах.
– Формируй группу и с приговором не тяни. В группу включи Матвея Рябова, он родом из Озерцов, места хорошо знает.
Получилось так, что в эти июльские дни, когда развернулось сражение на Курской дуге, партизанские отряды «Смерть фашизму» и «Сталинцы» действовали совместно с отрядом НКВД «Застава», образовав фактически бригаду. То, чего добивался подпольный обком партии, только без лишних формальностей, долгих обсуждений и всевозможных указаний.
Не зря руководитель НКВД Лаврентий Берия при всех его недостатках относился к политаппарату и всевозможным партийным комитетам с плохо скрытым раздражением. И руководство партизанскими отрядами, начиная с сорок первого года подгребал под своё крыло, считая, что НКВД более активно разворачивает свою деятельность в тылу врага.
Если оценивать объективно, то особые разведывательно-диверсионные отряды НКВД, состоящие из хорошо подготовленных кадровых бойцов и командиров (в том числе пограничников), быстро вникали в обстановку. Пополняли свою численность местными проверенными людьми и приступали без промедления к боевым действиям.
Начиная с первых чисел июля сорок третьего года все три отряда наносили постоянные удары на железной и автотранспортных дорогах, взрывали военные объекты. Капитан Кондратьев вместе со своими сапёрами и конным отрядом Павла Коробова «Смерть фашизму» заминировали участок дороги возле станции, когда оттуда выезжали бензовозы и грузовики с боеприпасами.
