– Не зарекайся, – веско заметил замполит. – Деревня – глянуть не на что, а целое паучье гнездо предателей образовалось.
– Половина полицаев пришлые, – ответил Матвей. – Набрали по лагерям да уголовников. Наши сельские не очень-то идут.
– Ладно, закончим пустые разговоры, – подражая майору Журавлёву, оборвал Рябова замполит. – Полицейский участок мы окружили, но остаётся ещё пост у въезда в деревню. Три человека с пулемётом. Ударят нам в спины из темноты. Надо его ликвидировать. Найдёшь этот пост, Рябов?
– Найду.
– Дам тебе в помощь Павла Шестакова и Аркадия Снитко. Справитесь?
Матвей кивнул. Четырнадцать человек во главе с замполитом Зелинским осторожно окружали полицейский участок, а Матвей Рябов повёл свою маленькую группу в сторону поста на окраине деревни. Замполит распорядился пост не трогать, чтобы не поднять тревогу раньше времени. Это было разумно. Но если пост с его пулемётом заметит бойцов раньше и откроет огонь? Ладно, посмотрим…
Рябов осторожно шёл вдоль огородов, чтобы не вспугнуть постовых. У всех троих бойцов были винтовки, а у Матвея и Паши Шестакова – трофейные пистолеты, имелось также несколько гранат. Собаки в деревне молчали, их отучили лаять немцы, стрелявшие на любой шум.
– Далеко ещё? – спросил Аркадий Снитко, оглядываясь по сторонам.
– Вон крайний дом, а за ним, метрах в ста, полицаи вырыли траншею.
– Их черта с два там возьмёшь, место открытое.
– Когда стрельба начнётся, двое кинутся к участку выручать Пескаря.
– А ты откуда знаешь? – усомнился бывший начальник разведки отряда «Сталинцы» Аркадий Снитко.
– Догадываюсь… а может, и все трое побегут.
В эти минуты на другом конце небольшой деревни хлопнул один, второй выстрел, затем длинной очередью ударил «дегтярёв», взорвались несколько гранат.
– Началось, – снял винтовку с предохранителя Паша Шестаков.
– Быстрее к посту, – показал направление Рябов.
Теперь все трое бежали. Перемахнули через плетень, на полминуты остановились. Стрельба вокруг полицейского участка усиливалась. Матвей понимал, что подобраться ближе к траншее не удастся, пост наверняка держит под прицелом улицу. В своих предположениях Рябов не ошибся. Из траншеи выскочили двое полицаев и побежали по улице к участку. В темноте можно было промахнуться. Матвей предупредил обоих напарников:
– Не торопитесь. Подпустим поближе.
Но Аркадий Снитко уже нажимал на спуск. В ответ застучал ручной пулемёт Дегтярёва. Полицаи залегли в кювет за дорогой, продолжая вести огонь. Очередь ударила в завалинку дома, а одна из пуль рванула рукав телогрейки Рябова. Ощупывая рану в предплечье, он приказал:
– Прекратить стрельбу. Пулемёт нас по вспышкам достанет. Надо подползти ближе и выкурить их гранатами. Паша, оставайся здесь, а мы со Снитко попробуем приблизиться.
– У меня всего одна граната, – сразу предупредил Аркадий.
– Штыком будешь действовать. Мальчишку под пули я не погоню. Двинули!
Ракеты, взлетавшие над полицейским участком, освещали всё вокруг колеблющим светом. Пулемётчик разглядел партизан и дал очередь. Снитко отчётливо почувствовал удары пуль о бугорок, прикрывающий их. Не раздумывая он встряхнул заряженную «РГД-33» и швырнул её.
Шестисотграммовая граната, не пролетев и половины расстояния, взорвалась на дороге. Рябов быстро полз вперёд. Оглянувшись, позвал Аркадия:
– Ты чего? Ранен?
– Кажись…
– Ползи за мной. Здесь тебя достанут.
Но Снитко, скованный страхом, вжимался в траву. Он хотел жить, а пулемёт и выстрелы двух винтовок не дадут проползти ему и десятка метров. Привыкнув отираться возле «батьки Бажана», бывший красноармеец Аркадий Снитко благополучно пережил два военных года, а сейчас тем более не хотел рисковать.
Матвей Рябов понял, что Снитко ему не помощник. Он упрямо полз, зная каждую извилину и канаву возле дороги своей родной деревни. У него были две гранаты: немецкая «М-24» с длинной деревянной рукояткой и увесистая «РГД-33». Снова заработал пулемёт. До него оставалось метров сорок – трофейную «колотушку» можно было добросить.
Отвоевав в двадцатых годах в Туркестане, Рябов был опытным бойцом. Перекатившись на бок, он выдернул запальный шнур и швырнул гранату. Несмотря на пренебрежительное прозвище, «колотушка» была довольно сильной гранатой и выкашивала осколками всё вокруг в радиусе пятнадцати шагов.
Не повезло полицаю, который оказался близко. Полдесятка мелких осколков пробили голову, он вскочил, зажимая раны ладонью, и сделал несколько шагов.
– Убили… убили меня, – застонал полицай.
Пулемётчик выпустил остаток диска и, приподнявшись, вставлял в пазы запасной. Паша Шестаков с его кошачьим зрением выстрелил. Пуля вырвала клок кожи из шеи, пулемётчик упал, не выпуская из рук «дегтярёва».
Матвей Рябов бросил вторую гранату и побежал с винтовкой наперевес. Его догонял семнадцатилетний разведчик Паша Шестаков. Поднялся с земли и Аркадий Снитко. Пулемётчик стрелял длинными очередями, ощущая, как по шее стекает струйка крови. Пули летели вразброс, Матвей успел пригнуться, а бывший начальник разведки отряда Бажана вскрикнул, схватившись за ногу.
