– Может, собаку мертвую кто закопал.
– На пляже? Ну так себе идея. Хотя после зимних штормов что угодно может быть. Здесь ведь берег был широкий, сам знаешь. Значит, это место было когда-то довольно далеко от моря.
– Ну да, здесь же и поезд ходил.
– Слушай, а вдруг это…
– Пойдем лучше отсюда, а? Чего его трогать. – Мне стало не по себе.
– Нет, ты погоди. Теперь нужно выкопать, иначе я не успокоюсь.
– Зачем духов тревожить?
– Ты и так уже потревожил.
– А вдруг это…
– Человечий… – закончил мою мысль Алешка.
Мы посмотрели друг на друга. Форма «камня» была округлая, с трещинками. Алешка, не говоря ни слова, принялся делать подкоп, со всех сторон скребя шершавый песок ногтями. Он то и дело напарывался на гальку и шкрябал по ней – от этого звука озноб пробегал по спине. Через несколько минут мы вдвоем оказались сидящими у настоящей песчаной могилы, в которой лежал человеческий череп.
– Давай похороним его по морскому обычаю. Привяжем большой камень, как якорь, и опустим в воду там, где поглубже. Так моряки делали. Только вместо камня – пушечное ядро.
– «Где поглубже»! – нервно передразнил я. – У тебя, наверное, лодка есть? Или парусник собственный? Или ты плыть собираешься туда, где поглубже, с большим камнем?..
– Нет. Мы похороним его не здесь, а возле пирса. Ты жди. Пока еще рано, людей нет. Я сейчас.
Мне показалось, что прошло лет сто. Или тысяча. Или миллионы. Прошли каменный век, бронзовый, железный… Будто я, как первобытный неандерталец, заблудившийся в веках, сидел на морском берегу. А рядом, в зияющей сырой яме, на дне которой проступала вода, лежал чуть присыпанный песчинками человеческий череп.
Я остался один на один с мертвецом. Чья-то неизвестная душа составляла мне компанию. Что он делал на этом месте сколько-то лет назад? Зачем нелегкая привела его сюда? Если это немец, разве он хотел умереть на чужом, незнакомом берегу?
Может, он любил звезды и решил выйти к морю, чтобы посмотреть августовской ночью на метеорный поток? А кто-то выследил, отправился следом и метнул нож в спину? Или пьяный «товарищ» отомстил за неудачно брошенное слово… Или он хотел увидеть оленью луну[2]… Об этом бабушке рассказывала Роза – я, конечно, все слышал.
По ее цыганским поверьям, луна каждый месяц принимает облик какого-нибудь животного. Тогда она становится опасна. Роза говорит, что полная луна у цыган – символ смерти, потому что она, мол, забирает души. Даже спать нельзя там, где на подушку падает лунный свет. Особенно маленьким детям и младенцам: во сне луна может украсть жизнь.
…Наконец Алешка вернулся. Скрючившись, одной рукой он волочил по песку большой цветочный горшок, который оставлял длинный след. Песчаную дорогу. Кильватер – как пройденный путь от корабля. Я помнил, что у них рос в этом горшке большой китайский гибискус. Бабушка еще просила от него веточку, которая у нас так и не дала корни. «Какой гибискус! Какой гибискус!» – вздыхала она. Под мышкой Алешка держал поддон от горшка, а из его кармана торчала авоська.
– Ну ты даешь! – посмотрел я на него. – А цветок куда дел?
Алешка неопределенно махнул рукой.
– Да ладно… Потом пересадим. Зато – чем не урна для праха? К тому же он тяжелый, глиняный. Никакой дополнительный камень не понадобится привязывать. Сверху еще песком засыплем и накроем поддоном, он тоже весит о-го-го.
– Как ты это все дотащил?.. А мама что?
– Мама еще спит. Пойдем скорее. Я скажу, что горшок разбил и выбросил, и подмел все.
– Это ты, конечно, хорошо придумал: мало того что дух немца потревожили, так еще и враньем дополним сверху.
– Так я ж ради дела…
– А привязать чем поддон этот?
– Вот, я взял: веревка – шпагат, этот, как его, джутовый! И вязаная авоська. С древних времен валялась у нас в сарае. Еще моя бабушка в такой авоське в молодости, наверное, кефир носила, как в фильмах. Она из ниток сплетена. Так что никакого загрязнения окружающей среды, все продумано! Это тебе не пакет! И не всплывет! – ухмыльнулся он.
– Вó дает, – покачал головой я.
– Пакет я тоже взял. Для песка.
Мы положили пакет на землю и начали рукой нагребать в него песок с мелкими камешками. Когда подняли, оказалось, что он ужасно тяжелый и вот-вот порвется.
– Мы его не дотащим до пирса. На трамвае, что ль? Две остановки. Пешком не вариант.
– Ага, а вдруг тетя Маря попадется? Спросит потом дедушку, куда это я ездил в восемь утра, с горшком твоим «разбитым». И мешком земли. На мусорку выбрасывать?
– Да откуда она знает про разбитый горшок? Мало ли.
– «Мало ли», «мало ли»! – передразнил я. – Такие вещи надо заранее продумывать. Велосипед нужен, вот что. Дедушкин подойдет! У него сзади ящик – как раз положим пакет с песком. А тебе придется сесть на раму и еще горшок как-то держать.
– Я не знаю, как ты такой велосипед не завалишь! – только и сказал Алешка.
– Раз ты такой умный, лучше скажи, как мы череп повезем, – огрызнулся я.
– Как-как! В горшок положим! Как!
