и войны стародавних лет,
и даже то, что ты, как маленький,
стоишь на всей земле один
и улыбаешься мгновению,
и смотришь с дивной высоты:
как вроде ты иль только кажется,
как некто пьяный до забвения
летит с звенящей пустоты,
и сотни лун навстречу движутся,
и всё вдруг кажется простым,
и в сжатой трубке голос зимними
цветами светит изнутри…
и ты увидишь подноготную
под телескопами миров,
и всё, что есть, и всё, что было,
вдруг вырываешь из оков,
и времена сливаешь в жерло,
и странно слушаешь себя,
что «ничего, дела нормально…»,
и твой же голос: «как-нибудь…»,
и сотни тысяч километров
дрожат огнями в тишине,
и жизнь, смешная и тревожная,
зависнет паузой на rec,
и вновь покатится с привычною
той водопадной быстротой,
в которой льешься по наитию,
и только ночью жмешь на паузу,
и притворяешься извне.
И звезды принимают дальше
твой свет, парящий в вышине.
/2018/
Рыжая ведьмочка варит глинтвейн,
сыплет влюбленно гвоздику с корицей.
Он, по-мужски, глушит крепкий портвейн –
просто живет, но так тянет напиться.
Красные волосы, огненный взгляд –
взрослая девочка, пришлая с Марса.
Что, если прыгнуть на двадцать назад…
Впрочем, пусть глушит… без зыбкого шанса.
Ведьмочка красками брызгает в мир,
с пальцев взлетают горящие птицы,
ввысь, в одурманивший звездный эфир…
К черту того – обреченного спиться.
Ведьмочка всё научилась сама –
сильная девочка в дерзких ботинках.
Город, в котором застыла зима,
в прошлом остался – открыткой в картинках.
Что от него? Слово «друг» изо льда
и на лице маска горьких улыбок,
сумка в подарок, на выдохе «да»…
/ведь юный стан удивительно гибок/
Юбки до пола, чтоб с виду парить,
чтоб долететь до карминного Марса,
чтобы до чертиков, страстно любить
танец ветров, доводящий до транса.
…Рыжая ведьмочка варит глинтвейн,
сыплет влюбленно гвоздику с корицей.
Боже, прости дурака и забей…
Пусть он живет без желания спиться.
/2018/
ЗЕЛЕНАЯ ДВЕРЬ
Когда фонари загораются тусклым,
и в воздухе словно парит молоко,
мне с губ твоих дым всегда кажется вкусным,
и ты на любое «Сумеешь?» – «Легко…».
И там, на руке, что ложится на сердце,
на косточках пальцев засохшая кровь.
И я понимаю: от нрава не деться…
Целую тревожно в разбитую бровь.
Вечерние улицы смотрят огнями,
а мы на балконе стоим высоко.
«Сумеешь с врагами без драки – словами?».
А ты, улыбаясь, напомнишь: «Легко…».
/2012/
Искрился снег под светом фонарей,
и город был взволнован и простужен,
и сердце билось чуточку быстрей,
и хлопья плыли с неба неуклюже.
Едва дыша, подкрадывалась мгла,
спускаясь с крыш летающею кошкой,
как поздно жизнь уставшая свела
дорог разбитых сжатые ладошки.
Ты словно тень стоял и не смотрел,
как мир мгновенно вдруг преобразился,
а с неба сыпался холодный мел,
когда со мной навеки ты простился.
/2010/
В усталом сиянии солнца
болезненно-грешны черты,
и дым сигаретный, как кольца,
нанизан на осень мечты.
И я не играю словами,
и ты не поешь серенад…
всё это как будто не с нами…
и падает в чай рафинад…
Как странно сплетение жизней,
и странно смотреть и дышать:
ты рядом, ты здесь через призму
всех лет – это странно узнать.
И сомкнуты шторы, целуясь,
и город за ними в огнях,
в касаниях рук я, зажмурясь,
лишь выдохну тихое «ах…».
/2011/
В напряженном молчании падали
на разложенный старый диван
наши тени. Спасаться не надо ли?
если делится жизнь пополам…
Я могла быстрым шагом… намеренно…
в коридоре взять плащ и уйти…
но, наверно, как ты, не уверена,
что побег может душу спасти.
/2011/
Всё в мире так тревожно и печально,
и даже ветер, пахнущий весной,
и город твой вдали горизонтально
огнями светит, словно неземной.
Дорог густых дрожит сердцебиенье,
сбивая ритмы крови тонких вен,
и небо надо мной, как отреченье
от сладких до отчаяния стен.
/2011/
Расстроена, как желтая гитара,
ты бережно выравниваешь гриф,
и звуки уплывают, как байдара,
в туманной дали робко воспарив…
доверчиво разжатые ладошки,
заботливо закутана в шинель,
под взглядом согреваюсь, словно кошка…
вся в облаке поэзии Шанель…
Открыта небу летняя мансарда,
ласкают пальцы струны не спеша…
Как Херес из коллекции Массандра,
смакует вечер тонкая душа…
/2012/
Твой прирученный зверь «Порш кайен»
занесен во дворе мокрым снегом,
мы согреты теплом белых стен
и случайным уютом ночлега.
Не боялись с тобой пустоты,
жизнь сплетая в узор арабеска,
просто если сегодня на «ты»,
значит, завтра изменится резко.
Над домами застыла зима,
в фонарях так тоскливо прекрасна…
странный миг: ослепленная тьма…
и что будет, становится ясно.
/2012/
Вся в подушках и одеялах,
приложила пальцы к губам
и прислушиваюсь устало
к отчужденным твоим шагам.
За окном разрыдалась осень,
этот шум сроднился со мной…
на часах обозначилось восемь,
мне пора возвращаться домой.
Ты приносишь горячий кофе
в не заправленную постель,
я вдыхаю твой светлый профиль,
как прочитанную ноэль.
/2011/
