Затем лицо Сикса в оригинале и у французского гравера. Рембрандт представил его в белом, тухнущем дымке, и в этом отношении старые копиисты следуют за ним. Волосы таже у Сакса в тающем облаке, длинные и спокойно вьющиеся или, может быть, завитые. У Базана волосы шумной волнистой массой обрамляют всё лицо. Что касается самих черт лица, то у французского художника они приобрели экспансивность и определенность, как и в копии эскизного наброска автопортрета Рембрандта. Вообще у Базана всё отливается в формальную красоту, от которой никогда не может освободиться никакой французский талант. Необходимо, чтобы всё купалось в волнах эстетики, чтобы всё пело внешнюю гармонию, чтобы всё было законченно и закономерно. Французский народный гений по существу, в своём классическом стиле, не синкретичен. Нюансы и оттенки как-то расплываются на его богатой молодыми контрастами палитре. Свобода у него только свобода – какая-то высокомерная, из единого куска мрамора сделанная богиня в реальности не существующих вольностей. Добро у него – добро, зло – зло, без переходных вступлений и градаций, без каких-либо внутренних противоречий, которыми понятия эти всё-таки раздираются. Так это было в классической струе французского творчества. Только позднейшие поколения французских мыслителей, поэтов и художников прозрели для понимания всей сложности и многосторонней сплетенности явлений духа и жизни. Переводя Рембрандта, так сказать, на французский язык, Базан делал его красивее по форме и идейно уже по содержанию.
