Портрет лица из фамилии Берштейна сам по себе не замечателен. Рембрандт здесь ещё не вышел окончательно на свою собственную дорогу. Интересно отметить фамилию Берштейн, являющуюся несомненным вариантом фамилии Бернштейн. Иногда достаточно вынуть одну букву из фамилии, чтобы её охристианить, или, по крайней мере, обезъевреить. Так разбогатевший Винер, вернувшись из Лондона в родную Вену, закажет там визитную карточку: Уайнер. Остроумный русский журналист Амфитеатров рассказывал мне, что, поссорившись однажды с работавшим в газете Гольштейном, он сказал последнему: «вы не вор, а хуже вора. Вор крадет у других, вы же украли у самого себя – именно: одну букву, букву д. Вы не Гольштейн Голыптинии, а Гольдштейн из других мест российской черты оседлости». Можно с некоторым правдоподобием сказать, что нечто подобное произошло и с фамилией Берштейн, особенно если взглянуть на портрет его жены из той же частной нью-йоркской галереи. Это подлинная еврейка по всем чертам лица, по характеру туалета, висящего на ней тяжеловесно.
Портреты Мартена Лутена и Маурициса Гюйгенса мы оставляем без характеристики. Это всё ещё произведения ранней амстердамской эпохи в творчестве Рембрандта. Виден Рембрандт. Но видны ещё и корни голландской техники и трактовки. Только сугубая, подчеркнутая серьезность выделяет их в особую категорию. Что касается портретов семьи Пелликарнов, то стоит только посмотреть на них, чтобы заметить бросающиеся в глаза семитические черты, особенно у женщин. Девка, стоящая рядом с матерью, в высшей степени похожа на еврейку. Это какая-то маленькая глазастая Саския. Затем портреты офицера Нориса Коллера и двух Пронков – мужа и жены. Оттенков семитичности нельзя отвергнуть в лицах и этих людей, особенно у Корнелии Пронк, но, как мы уже говорили, еврейские черты встречаются часто и в новоарийских кругах. Из того, что человек похож на еврея, не следует, что он непременно еврей.
Теперь перед нами замечательный портрет 1633 года, из галереи лорда Росбери. Портрет изображает Иоганна Витенбогарта. Об этом человеке мы имеем короткие, но выразительные сведения биографического характера. В 1590 году Виттенбогарт был придворным проповедником в Гааге. Но будучи вождем арминианского движения среди местного духовенства, он был через несколько лет служения низложен и подвергнут опале. В 1618 году ему пришлось оставить на некоторое время Голландию. Но в 1626 году Виттенбогарту было разрешено вернуться назад. Он умер в довольно глубокой старости, в 1644 году. Портрет Виттенбогарта лучше всяких биографических сведений рисует нам этого человека. Он был христианским проповедником, тяготевшим к утопическому истолкованию учения св. Августина о предопределении и благодати. В учение это, являющееся руководящим по отношению ко всей западноевропейской католической церкви, в такой же мере, как учение Афанасия Великого по отношению к церкви восточной, арминианский проповедник вносил некоторые библийски-психологические черты. Во всяком случае, перед нами официально христианин. Но по всему своему виду, как он выступает в портрете красками и в офорте, это подлинный еврей. Складки на лбу, ермолка на голове, пейсами выступающие клочья взбитых волос над ушами, пристально сосредоточенный, мягкоапперцептивный взгляд – всё говорит о принадлежности к еврейской расе. Даже манера держать руку на груди – тепло, легко, поверхностно осторожно – тоже придает утонченный интеллектуализм, проникающий всё существо этого проповедника. Особенно характерны в этом отношении оттиски офорта. Здесь перед нами еврейская физиономия со всеми её типическими особенностями. Офорт, как и портрет красками, отличается уже высокими качествами письма и иглы. Как только Рембрандт соприкоснулся с темами иудаизма, так талант начинает шевелить в нём глубочайшие струны. Он просыпается к настоящему искусству, как от прикосновения живой воды. И тут он окончательно в своём элементе. Наклонность евреев к занятиям теологическими вопросами в высшей степени для них характерна, и, принимая христианство нередко по причинам бытовым и внешним, они и на этом пути продолжают культивировать свои природные способности. Имеется в церковной литературе не мало страниц, написанных крещёными евреями. Сам Рембрандт мог быть таким Taupjude и нет ничего удивительного в том, что в Виттенбогарте он мог в таком случае проявить со всей мощью гения природные расовые черты.
