Смотрим дальше и дальше. Перед нами портрет молодой девушки, 1632 года, из венской Академии. Это уже кондитерский пряник, не без острых приправ. Молодая женщина совсем некрасива. Длинный нос, толстые губы, лицо с продолговатым лошадиным рисунком, но, в целом, что-то очень привлекательное и наверно вкусное. Портрет из датского собрания в Ниваа, от того же 1632 года, представляет молодую женщину с крошечным молитвенником в руке. Всё в ней выпечено аккуратно, чисто, с заботливым вниманием к каждой детали. Раскроешь иную булку, и глаз ослеплен мягкостью и светлою добротностью теста. Это целомудренная женщина, которой пристал молитвенник. Она будет читать благочестивый текст изюминками-глазами. И до чего тут виден протестантский дух Голландии, столь родственный еврейскому рационализму, как это уже отмечал Гейне в своих проникновенных путевых картинках. Легко устроилась габима в Голландии: связь протестантизма с иудаизмом достигает иногда внешнего как бы совпадения. Имена у этих северных протестантов, у английских и американских пуритан, даются особенно охотно ветхозаветные: Авраам, Исаак – так и слышится на каждом шагу. Ветхозаветные добродетели в особенном почете. Человечество вновь переносится живою памятью в патриархальные времена пленительных мужских и женских образов. Христос как бы забыт. Точно его и не существовало. Оторвемся от этих соображений, которые завели бы нас далеко, и вернемся к рассматриваемому портрету. Прекрасная булочка держит молитвенник в руке, слегка зажав его между заботливыми пальцами, чинно, почтительно и спокойно. Католичка держала бы такой молитвенник, как амулет, у самого сердца, обрамляя его лепестками своей цветочной чашечки. Были бы тут и женственно-растительная магия и кокетство. У Рембрандта же всё сухо, просто и хлебно – без фиоритуры, без эстетической стилизации.
