Таковы этапы, пройденные Рембрандтом. Но во всех этих этапах великий человек оставался иудеем, более или менее осознавшим себя самого. Его близости к Менассе бен Израилю мы придаем первостепенное значение. Может быть, только в одном этом пункте он не был совершенно одинок. С Саскией он был одинок, хотя и счастлив в супружеском смысле слова. С Гендриккией Стоффельс он был тоже одинок, несмотря на все нежные ласки, которые они могли расточать друг другу. Одинок он был с Титусом, любимым, но чуждым по духу. Что мог дать такому гиганту мысли элементарный Сикс? Только новый вещатель кабалы, новорожденный защитник еврейской эмансипации в Европе и сторонник высших человеческих прав, мог остановить на себе внимание мятущейся и неудовлетворенной души. Самый иудаизм встал вдруг перед глазами в новом освещении, в компромиссе сложных сил и элементов. Иудаизм в его суровой сухости пребывает в своей стихии. Но привить к этому вековечному дубу зеленую кабалистическую ветвь казалось тогда делом исторически прогрессивным и неизбежным. Во все века шахматная игра «талмудизм и раввинизм» вызывала протесты в самой еврейской среде. Иногда эти протесты выливались в индивидуальные формы, рождались и сияли отдельные мыслители и визионеры, основатели философских систем. В XVIII веке такой протест породил громадное народное явление хасидизма. Но так или иначе золотистые лучи ро-зенкрейцеровского солнца и кабалистических грез всегда вибрировали в идейной атмосфере, окружавшей творчество Рембрандта. В «Синдиках» все фигуры окутаны дымом солнечных лучей.
Обратимся к новому отделу в творчестве Рембрандта, с сюжетами античного мифологического характера. Сразу надо сказать, что такие сюжеты не допускают натуралистической трактовки. Сами греки в своём пластическом искусстве осуществляли особенный метод. Во все времена, в отличие от Египтян древнего царства и от римлян императорского периода, греки держались в стороне от всякой портретности. Нельзя судить по изваянию Перикла о том, как в реальности выглядел этот администратор. Мы знаем, из достоверных источников, что он был не красив, что череп его имел сплющенноузкую форму. Однако бюст его поражает красотою очертаний.
Лицо правильно, черты его правильны, все слеплено в какой-то исключительной по своей полноте гармоничности. Изображая таким образом Перикла, художник имел в виду скорее идеальный лик его, чем его реальное лицо. Идеальных ликов в греческом пантеоне неисчислимое множество. Их хронология необозрима. Здесь прямые члены теодицеи – с одной стороны, и обожествленные герои – с другой стороны. Боги растут вместе с мифологическими преданиями, осложняясь, видоизменяясь, в расовых взаимодействиях, в наследственном процессе переживания первобытных верований. Всё сплетено, всё перемешано в динамике веков, почти до неузнаваемости основных черт. В будущем потребуются новые классификации на этой почве исследования, где будет взвешена роль каждого элемента, роль каждой расовой валюты, в мифотворчестве и теологии. На этом пути, подготовленном новейшими раскопками на Востоке и в Средиземном море, нас ожидают большие открытия и, может быть, новые точки зрения. Не подлежит при этом сомнению, что известная нам олимпийская семья явилась в результате вытеснения древних пеласго-ионических богов и частичного с ними сливания. Будущее учтет роль каждого фактора в образовании мифологических и религиозных систем, дошедших до нас как бы в своей последней редакции. Мы изучили периферию античного мира, но корни и их разветвления в почве столетий остаются для нас ещё загадочными и едва затронутыми исследованием.
