Случилось однажды Христу проходить через Самарию, страну еврейских раскольников, перемешавшихся с месопотамскими колонистами. Там у колодца у него завязывается разговор с самарянкою, отливающий большим сосредоточенным светом на страницах Евангелия. Христос в простых образных выражениях отбрасывает всякое локальное миропонимание и закладывает первые основы универсального духовного культа. Бог есть дух – такова тема всей этой беседы. В рассказе даны разные бытовые черточки, не представляющие самостоятельного значения. На первом плане стихия высокого света, о которой мы говорим. Этой замечательной теме Рембрандт посвятил три картины в красках и два офорта, от 1634 и от 1658 годов. Мы рассмотрим все эти произведения, каждое в отдельности. Картина 1655 года в берлинском музее кажется нам в своём роде замечательной. Большая часть её выписана трепетной кистью с магической палитры: дан свет в пятнах разложения и смерти, объясненный нами столь подробно в предыдущих главах. Сам Христос представлен без всякого нимба и без всякого озарения, с острыми чертами лица, мало гармонирующими с простодушно-сочувствующею улыбкою на устах. Самарянка очень мила, даже очаровательна в своей женственной простоте и прелести. Она держит в правой руке цепь ведра, и приостановилась, заслушавшись странных и волнующих речей. Такова композиция картины – компактной и сочной по рисунку и краскам. Пространство между самарянкою и Христом заполнено мраком, доходящим до их бюстов. Между ними, над предельной темной чертой колодца, на фоне ползущего света стены, видна головка слушающего ребенка, как бы символизирующего будущее человечества. Вот где сказался настоящий гений Рембрандта.
Самарянка воспримет слова Христа, но претворит их в жизнь не она, а дальнее потомство. Без этой чудесной головки, с внимательно глядящими и слушающими глазами, и без таинственного света стены, её окружающей, перед нами была бы простая жанровая картинка разговора у колодца.
В том же году Рембрандт дает вариант той же темы, хранящийся в частной английской коллекции. Здесь нет никакого магического света. Скучный день, скучные фигуры людей, беседующих у водоема. Христос откинул правую руку в театральном жесте убеждения, с вытянутым указательным пальцем, как у простодушного оратора, не умеющего сдерживать себя в излиянии мыслей, по всякому поводу. Лицо хорошенькой самарянки не приятно и не доброжелательно. В картине нет никакого духовного трепета, но много старания сделать изображение живописным и мягко-законченным. Но если вылизанные картины и вообще томительно скучны, то особенно не удаются они Рембрандту, мастеру эскизного мгновения. Отметим в заключение, что в этом произведении Рембрандта мальчика нет. Наконец, картина на ту же тему, 1658 года, находящаяся в «Эрмитаже». В архитектоническом и в композиционном отношении она распадается на три замкнутые части: Христос, Самарянка и пейзаж со стафажем. О Христе не приходится много говорить. Рембрандт даже случайно не набрел ни разу на что-либо христоподобное. Дальше церковного шаблона он в этом отношении не ушел. На рассматриваемой картине Христос жестикулирует театрально и банально. Весь он слащав, весь в духе худших образчиков болонской школы. Лицо отсвечивает. Но свет тут не розенкрейцеровский, не таинственный, не в пятнах и трепетах, и потому он не производит никакого впечатления. Самарянка представлена довольно грациозною, стройной девушкой, и трудно поверить, что у неё было уже несколько мужей. Руки у неё очень грубые, как вообще у рембрандтовских героинь, жен и возлюбленных. Но улыбка на лице самарянки передана превосходно. Это наивно-приветливая и едва-едва заигрывающая улыбка, как скользящий луч света на древесном листке. Третья часть картины занята, как мы уже сказали, пейзажем, обыкновенным иллюстративным пейзажем, без мысли, без своеобразия, без всякого значения. Такова картина в целом. Опять-таки ничего особенного. Краски обычны, свет не производит никакого впечатления, нет неожиданностей и приятных эффектов рембрандтовского
