Обозревая дальше ряд офортов, посвященных бегству в Египет, в хронологическом порядке, надо прежде всего констатировать, что художник давал эту тему сначала с преобладанием фигурного материала, а затем пейзажного. В 1630 году он сделал офортный набросок, представил Богоматерь с младенцем на осле, с Иосифом впереди. Ни Иосиф, ни Мадонна, ни даже осел сами по себе не интересны, имея только суммарно иллюстративное значение. Ту же оценку, но уже с гораздо большим успехом, он изобразил в офорте 1654 года, придав всей картинке характер сонного утомления, свойственного долгому пути. Картинка эта прелестна в своей непритязательной простоте. Это настоящий маленький графический шедевр. Чувствуется движение, медленное переступание ног осла, поступь изможденного Иосифа на диком заросшем пути, среди скал, лесов, корней и ручьев. В 1633 году опять та же тема, в изображении более законченном, но и проигравшем в художественной прелести. Группа всё ещё преобладает над пейзажем. Она проходит мимо дерева, вырисованного с большою живописностью. На офорте 1651 года та же сценка представлена ночью. Иосиф идет впереди с фонарем, освещая путь. В разных состояниях этого офорта Рембрандт изменяет эффекты светотени, то сгущая общий мрак, то выделяя путешествующую группу в ровном и мягком освещении. Чувствуется любовь и радость художника в экспериментах этого рода, столь ему свойственных. Мы имеем – дальше – своеобразный офорт от 1653 года, во вкусе Эльсгеймера. Рембрандт начертал изображение на оригинальной доске, гравированной Зегерсом по Эльсгеймеру и представлявшей путешествие Товии с ангелом. Но уже во втором состоянии доски художник снял фигуры Товии и ангела и награвировал на их месте богоматерь и Иосифа. Пейзажа он при этом почти не изменил. Можно проследить постепенное проявление богоматери с Иосифом на этом в сущности чуждом Рембрандту скомпанированном пейзаже, широком, холодном и декоративном, не в чисто голландском стиле. В двух офортах более раннего времени мы имеем изображение так называемого «Отдыха в Египте». Отдых этот представлен Рембрандтом чрезвычайно реально, без всякого участия бесчисленных ангелов Кранаха, летающих и резвящихся около утомленной четы, угощая её плодами. Набросок 1668 года, в духе Агостино Карачи, очень рудиментарен. Это простой эскиз. Но офорт 1647 года дает уже интимную сценку, где мадонна прикрывается рукою от света фонаря, а Иосиф расположился рядом в благодушной позе. Сценка наивна и очаровательна.
Ещё три офорта новозаветного цикла заслуживают упоминания. В 1641 году Рембрандт изобразил Мадонну с младенцем в руках. Поза Богоматери – в духи Гвидо Рени. Но лицо её мясистое, широкое и немного вульгарное, списано, очевидно, с какой-нибудь современной Рембрандту модели. Что же, есть в ней от Саскии, и если вспомнить, что к концу своей короткой жизни Саския отяжелела и огрубела, то догадка наша, что это первая жена художника, становится довольно вероятною, тем более что в нижних складках одежды скрыт, в опрокинутом виде, и автопортрет мастера. Религиозность изображения представлена только детерминативно: Мадонна обстрелена острыми лучами церковного нимба. В 1654 году Рембрандт рисует в небольшом офорте рождество Христа. Превосходный офорт изображает сцену, подобную рассмотренной нами под названием «Поклонение пастухов». Это тоже «поклонение пастухов», но в нормальном освещении.
Сценка очень интимна, трогательна. В ней много трепета и бесхитростной правды. Не дурны головы быков у правого края офорта. В том же 1654 году Рембрандт представил в другом офорте и обряд обрезания, не вполне точно следуя еврейскому ритуалу. Особенно бросается в глаза итальянизированная Мадонна, с церковно-молитвенным жестом рук, совсем не в духе еврейской обстановки такого события. Умилительное впечатление производит «святое семейство» 1632 года, в офорте, приписываемом некоторыми Болю. Однако концепция и рука Рембрандта здесь довольно заметны. Мадонна кормит грудью младенца естественно, сжав двумя пальцами грудной сосок. Иосиф в высоком головном уборе сидит рядом, углубившись в чтение. В комнате тихо. Слышится как бы только чмоканье младенца.
