Сочувствовала МакГонагалл Герою потому, что его леность и не любопытство, а может, лучше сказать деликатность, ранее были скрыты иными качествами, которые были ярко видны. Прямодушие, открытость, преданность друзьям и ответственность за мир, в который его закинула жизнь. Сейчас же его жизненные обстоятельства больше напоминали послевоенный синдром. Отгремела война, враг сгинул, не нужно жертвовать собой и быть Героем. Просто началась МИРНАЯ жизнь. И то, что он совершенно обыкновенный, вдруг неожиданно вышло на передний план! Как же он справится со всем этим?
- Даже не знаю, Альбус, ведь в нем видят могучего волшебника, освободившего мир, а он просто тот, кто победил врага своими качествами души: любовью, прямодушием, порядочностью. Видят ли в нем это? Не уверена. С него так много спрашивают, но дни битв закончились, а в минуты покоя, когда жертвенность Гарри не видна никому, выстоит ли мальчик?
- Гарри очень сильный, Минерва. На его плечи сваливалось столько напастей, но он всегда с честью выходил из любых передряг.
- Я переживаю за него, Альбус.
- Я тоже, моя дорогая, я тоже. Я так виноват перед ним.
МакГонагалл вскрикнула:
- Что? Нет! Как вы можете винить себя хоть в чем-то? Вы - самый честный и бескорыстный волшебник?!
- К сожалению, есть в чем. Я столько сделал ошибок, Минерва, всё на благо старался, но Гарри все равно ухитрился выстоять и победить. Я восхищаюсь им! Он - лучший человек, которого я знал.
***
Гарри проснулся, когда комнату освещало яркое солнце, Малфоя не наблюдалось, компрессы высохли и свалились, он нашел их на подушке. На тумбочке снова стоял стакан воды, но Гарри сейчас беспокоила другая потребность. Он встал, в голове немного шумело, но прежней боли не ощущалось, сходил в туалет и ополоснул руки, очень хотелось умыться, а лучше – принять душ, но он только приложил мокрые руки к щекам. Было странно смотреть на себя в зеркало и отчетливо видеть без очков, видеть свои глаза такими открытыми, не через стекла. В животе урчало, но есть не хотелось, он вернулся в комнату, выпил воду, намочил компрессы и снова лег. Незаметно для себя задремал, а когда проснулся в очередной раз, в комнате уже был Малфой, лежал себе тихо на своей кровати, книжку читал, прям Гермиона.
- Проснулся? – Драко опустил книгу и посмотрел на Поттера. – Как ты?
- Нормально, - со сна голос был чуть хрипловатым, хмыкнул: - Спасибо за заботу.
Малфой внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.
- Как там остальные? – спросил Гарри.
- В порядке. Начинают съезжаться местные студенты.
- И как?
- Ничем не отличаются от Штефана, по крайней мере внешне, - усмехнулся Драко и добавил: - В обед сможешь на них посмотреть.
- Думаешь, мне можно обедать?
Драко пожал плечами:
- Думаю, да, но можешь сходить к целителю.
- Не хочу, - скривился Гарри и встал.
Он взял в шкафу чистые вещи и отправился в душ. Каким же наслаждением было постоять под упругими теплыми струями. Когда Гарри вышел, Малфой сидел возле стола и что-то быстро писал на пергаменте, при виде Поттера, он свернул свиток и спрятал в тумбочку.
- Ну что, готов?
- Да, - Гарри сел на свою постель, - но Мируна сказала, что сутки нельзя ничего принимать, кроме воды.
- Как хочешь, - Драко пожал плечами, - я пошел на обед.
Гарри взял брошюру о местной магической живности и, облокотившись на изголовье, стал лениво перелистывать ее, хорошо, что она была на английском. А с румынским что-то нужно наконец делать. Только ж разве выучишь чужой язык в кратчайшие сроки?
Минут через двадцать в дверь легонько постучали, и голос Энтони Голдстейна спросил:
- Гарри! Гарри, к тебе можно?
Поттер сел на кровати:
- Конечно, Энтони, заходи.
Появился сияющий Голдстейн:
- Рад видеть тебя, Гарри. Ну как ты?
- Нормально, Энтони, - улыбаясь, ответил Гарри.
Энтони поставил на стол тарелку с бутербродами и чашку с горячим чаем:
- Драко вчера сказал, что ты принял зелье для улучшения зрения и тебе нельзя сутки есть.
- Было дело.
- Но ведь оно очень болезненное, - обеспокоенно уточнил Энтони, присаживаясь возле стола.
- Терпимо, но есть мне нельзя еще с часик.
- Ну ничего, часик – это меньше, чем до ужина. Чай наш, английский, подогреешь его потом.
- Ладно, спасибо. Чем вы там занимаетесь?
- Да всё как обычно. Приехали новые ребята, уже познакомились с некоторыми.
- И как? – с улыбкой спросил Гарри.
- Нормально, сам увидишь за ужином. Ты же пойдешь?
- Пойду.
Они поболтали еще немного, когда вернулся чем-то недовольный Малфой, молча достал свой пергамент и, присев к столу, продолжил писать. Энтони оглянулся на него и придвинул свой стул поближе к кровати Поттера.
- Энтони, давай ты меня начнешь учить румынскому.
- Давай, - радостно откликнулся Голдстейн, - сейчас, я только принесу какую-нибудь книгу на румынском.
Он вышел, а Гарри подумал, что книга – это, пожалуй, рановато, для начала неплохо было бы выучить буквы хотя бы.
