Драко закатил глаза и лег на место. Они ворочались еще несколько минут, без конца поправляя сползающую мантию, пока наконец не уснули. И спали так крепко, что даже не почувствовали, как рядом вроде бы крепкая стена шевельнулась и немного осыпалась, и согревающее заклинание, наложенное Драко на свою мантию, совсем ушло, словно что-то, бывшее за стеной, вытянуло его.
Драко медленно выплывал из сна, просыпаться ужасно не хотелось; ему снилось, что его обнимают теплые руки матери, но почему-то вместо ее родного запаха, в котором всегда ненавязчиво присутствовала нотка ее духов: лимонная мята, смешанная с приятными цветочно-фруктовыми ароматами, но при этом не приторными, а слегка терпкими, свежими. Этот запах тоже был свежим, словно он стоял ранним утром на берегу моря, и к нему примешивался аромат свежескошенной травы. И Драко отчетливо помнил, что где-то уже обонял его.
Он пошевелился и тут же ощутил дичайший дискомфорт: было твердо лежать, в спину холодно, а спереди жарко. Он спал, к кому-то плотно прижатый, и тут же воспоминания обрушились на него: он в пещере под замком Дракулы, и вместе с ним здесь Поттер. И это означало, что он в эту самую минуту обнимает его, а рука у Драко под шеей – это рука Поттера. Он резко поднял руку с талии Поттера в тот самый момент, когда Гарри так же незаметно попытался вытащить свою из-под Малфоя. В итоге они одновременно сели и, делая вид, что никто никого не обнимал во сне, заговорили о дальнейших планах, хотя обсуждать их не было никакого смысла, все равно от этого ничего не зависело. Стараясь не думать, что если они не выберутся сегодня-завтра, им придется голодать, Драко вытащил оставшиеся две шоколадные лягушки и поделился с Поттером, не обратив внимание, что тот свою не съел, а спрятал в карман, отвлекая внимание разговорами о том, как ему всю ночь не давал спать камушек, закатившийся под мантию.
- Все бока измял.
Лягушка, как он ни растягивал удовольствие, съелась очень быстро, и, смакуя сладкое шоколадное послевкусие, оставшееся во рту, Драко вытащил карточку, на которой (ну конечно же, разве могло быть иначе?!) был опять Поттер, а к ее уголку оказались прикреплены крошечные золотые очки той самой идиотской круглой формы, которые раньше носил Герой всея Британии. Он отцепил от карточки микроскопические очочки и увидел, что это кольцо. Усмехнувшись, Драко надел его на безымянный палец.
- Ну все, Поттер, теперь ты точно должен на мне жениться, - сказал он, вытягивая руку с поблескивающим кольцом.
Гарри, который только что вместо завтрака попил наколдованной воды и теперь мечтал где-то уединиться, с изумлением взглянул на Малфоя, в очередной раз потерев бок, который якобы болел от надавившего ночью камня.
- О, кстати, Поттер, а ведь есть еще один претендент.
- На что?
- На женитьбу, тупица.
- Какую женитьбу? Кто? - недопоняв, переспросил Гарри.
- Камень, - с серьезным видом ответил Драко, - так близко с тобой лежать…
- Ну тогда, - не без иронии отозвался Гарри, меряя взглядом Малфоя и вставая, - быть мне многоженцем!
Драко рассмеялся, а Гарри, с улыбкой поглядев на него, сообщил:
- Я в кустики.
- Какие?.. Ааа, чеши, Поттер.
***
В крошечном кабачке, где в угоду нюхливым оборотням никогда не курили, как всегда, мужчины вели неторопливые и умные разговоры «за жизнь». Конечно и о самочках шла речь, и о том, «как наши на последних Бегах обошли ненашенских», и, само собой, «а я ему кааак…», в общем, вервульфы там проводили время с пользой. Внутри кабачок был устроен хитро и безо всякой магии, к которой оборотни питали приблизительно такую же приязнь, как к табачному дыму. Хитрость заключалась в том, что стены были так искусно расположены, чтобы собеседники могли разговаривать как угодно громко, но их беседа не могла быть услышана, даже если стоять в двух шагах.
Вот и тары-бары этих двоих, сидевших за столом второй час, остались втайне. А жаль. Очень жаль, потому что в одном из них, розовощеком, с солидным брюшком мужчине, можно было опознать Мясника, а речь шла о хромом волчонке.
- Кришту, - потягивая ароматную наливку, говорил ему приятель, чья обильная мужественная волосатость груди и кучерявой бороды слегка смазывалась рыжими клочками волос, там и сям проросшими среди чёрной шерсти, - знаю я, как тебе молоденькие по нраву, хорошее это дело, конечно. И по дому пошустрит, даром что хромоножка, и на ложе ублажит, тут увечность и вовсе не помеха. Но молодость да высокий голосок продержатся недолго. А женитьба, уж извини, навсегда. Не гривна уж это брачная будет, а удавка на шею. Зачем тебе это? Сколько он таким нежным цветочком будет? Три года? Пять? А после клятвы на сторону уж и посмотреть не сможешь.
- А! – Ломяну с досадой махнул рукой. – Брат у него уж больно строг. Да и парнишка неплохой. Кроме всего прочего, у меня план один есть.
- Ну? – приятель вылил остатки наливки в кружку, заглянул одним глазом в кувшин, словно надеясь, что там на дне ещё что-то осталось, красноречиво вздохнул и уставился на приятеля.
