Ремейк кошмара полностью

Юлия принялась систематизировать факты — ведь именно так на ее месте поступил бы отец. Итак, убийства в среде бизнесменов не редкость, однако обычно заказные убийства совершаются классическим способом: при помощи винтовки с оптическим прицелом. В конце концов, при помощи взрыва или отравлением каким-нибудь токсином.

А тут похоже на работу убийцы с иным подходом. Похоже, ему не требовалось, чтобы весь мир узнал: эти люди убиты. Ему было вполне достаточно представить все как несчастный случай.

И это, как ни странно, свидетельствовало о том, что убийца профессионал. Потому что совершить заказное убийство не так уж трудно, а попробуй лиши кого-нибудь жизни и сделай так, чтобы это не бросилось в глаза правоохранительным органам.

И в случае с мамой, и в случае с отцом это удалось.

И если бы не напористость самого отца, не его желание докопаться до истины, то все бы так и заглохло. И, возможно, убийца, выждав какое-то время, нанес бы новый удар.

Он, собственно, и нанес, отправив отца на тот свет.

Но кто мог ненавидеть ее родителей до такой степени, что решил устранить их? Кто?

Ответ крайне прост: Великий Белк.

Юлия снова зевнула и прикрыла глаза. Всего на секундочку. А потом она снова будет упорно размышлять над тем, кто же…

…Открыв глаза, Юлия поняла, что сидит на матрасе в бункере. Так и есть, она снова оказалась в своем кошмаре. И сразу же поняла это.

А раз так, то она может попробовать управлять своим сном. Юлия встала, чувствуя под ногами холод. И подумала о том, что все это сон. И что ей не должно быть холодно.

И тотчас перестала ощущать холод.

Дверь была закрыта. Юлия принялась стучать по ней, но Квазимодо отчего-то не появлялся.

Она приуныла, а потом вдруг сконцентрировалась на том, что это сон. А во сне часто можно проходить через стены. И все двери во сне оказываются открытыми.

Подумав это, она резко толкнула дверь, и та поддалась.

Юлия вышла в коридор. Она прошла сначала в одну сторону, там, где располагалась кухня. Странно, но кухни там уже не было, а вместо этого только гладкая бетонная стена. Юлия сконцентрировалась, думая о том, что здесь должна быть кухня…

Когда она открыла глаза, то увидела, что кухня все еще не появилась, но на стене возникли часы, показывавшие половину седьмого. Ага, наверное, не все сразу. Потому что как она ни желала, но решетчатая дверь так и не появлялась.

Юлия развернулась, желая идти на другой конец коридора, но потом сконцентрировалась, желая там оказаться.

Это ведь всего лишь сон.

И в самом деле она вдруг очутилась на противоположном конце коридора, но и там не было никакой кухни, да и решетчатой двери тоже.

Юлия задумалась, а потом подошла к первой попавшейся камере, отперла окошко и заглянула вовнутрь. Судя по всему, никого там не было.

Тогда, сконцентрировавшись, Юлия стала думать о том, что именно в этой камере и находится девочка.

Чертова девочка с заколкой-белочкой.

(Веселые бельчата, веселые бельчата, веселые бельчата…)

Да нет же, не чертова, а очень даже хорошая. И — это было важно — без зашитого рта и выковырянных глаз.

А девочка живая, здоровая и невредимая.

— Здесь кто-то есть? — спросила Юлия, снова вглядываясь во тьму камеры, и вдруг увидела силуэт и услышала голосок:

— Да… Выпустите меня, пожалуйста! Мне тут страшно! И пить хочется…

Юлия дернула ручку двери, но та была, естественно, заперта. Юлия пожелала, чтобы дверь открылась, но этого не произошло: то ли тренировки было мало, то ли она была слишком взволнована появлением девочки.

То ли Великий Белк не хотел, чтобы это случилось.

Тогда Юлия вернулась к своей камере и подумала о том, что связка ключей, среди которых был и тот, что подходил к замку камеры, где сидела девочка, должна торчать с обратной стороны двери.

Должна!

И в самом деле — Юлия вдруг увидела, что с обратной стороны ее камеры торчит желанная связка ключей. Она без труда извлекла ее оттуда и вернулась к камере, в которой находилась девочка.

— Ты еще тут? — спросила она, понимая, что вопрос явно идиотский.

Но что можно ожидать от больной особы?

Юлия усмехнулась — выходит, даже во сне она помнит, что в реальности доктора ставят ей всякие страшные диагнозы. Тогда получается, что границы между сном и явью нет?

Думать над этим философским вопросом времени не было. Девочка отозвалась, снова заявив, что ей хочется пить. Юлия вставила ключ в замок — и первый же из нескольких десятков подошел.

Во сне не могло быть иначе.

Она отомкнула дверь, с некоторой опаской прошла в камеру, памятуя, как в прошлый раз дверь захлопнулась, точнее, ее кто-то запер.

Не кто-то, а Великий Белк.

Но она была уверена, что в этот раз с ней такого не повторится. Юлия без страха шагнула в темноту, и к ней выскочила девочка.

Нет, не чертова девочка, с зашитым ртом и с пустыми глазницами, а живой напуганный ребенок.