Ремейк кошмара полностью

— Солнышко, да, уже воскресенье. Представь, как я себя чувствовал, когда весь вчерашний вечер и всю ночь не мог до тебя дозвониться. Я хотел ночью же и ехать, но мне Вероника Ильинична не разрешила. Сказала, что еще одной трагедии в семье ей не нужно.

Все желание как рукой сняло. Извинившись перед Романом, Юлия прошла быстро в ванную, оставив обескураженного супруга лежать голым на софе.

Значит, она проспала не меньше двенадцати, а то и всех пятнадцати часов. И сама этого не заметила. Юлия подумала, что, похоже, начинает терять чувство времени. Говорить об этом Роману она не решилась, зачем тревожить мужа.

А потом, ворвавшись в кабинет, крикнула:

— Я мерзкая, мерзкая, мерзкая дочь! Сегодня же папе сорок дней, надо съездить на кладбище…

Роман, застегивая рубашку, произнес:

— Съездим, но не сегодня. Потому что сегодня будут поминки. Вероника Ильинична все организовала еще вчера. Сегодня в три избранные гости соберутся у нас в пентхаусе. Думаю, это намного лучше, чем заказывать ресторан, тем более уже и времени на это элементарно не было.

— Но я не хочу ничего отмечать! — заявила Юлия. — Понимаешь, папа был против подобных вещей…

— Солнышко, так надо. Тем более я не настаиваю на церковной составляющей. Кстати, Вероника этим тоже займется, у нее отличные контакты с настоятелем одного из столичных приходов. Они сегодня на службе помянут, или как это все называется, а также раздадут сладости и деньги в церкви…

— А контактов среди кардиналов римско-католической церкви у нее нет? — съязвила Юлия. — На следующий конклав она особого приглашения еще не получила?

Лицо мужа дернулась, и Юлия поняла, что он наверняка думает, что «это опять началось»!

— Солнышко, конечно, это твои родители и тебе решать, как лучше отмечать все эти религиозные вехи. Не хочешь — не надо. Я сейчас позвоню Веронике Ильиничне и велю ей все отменить. Думаю, фирме по организации сабантуев, которую она уже подключила, придется выплатить какую-то часть гонорара, но это совершенно второстепенно. Нет так нет… Но приглашенные не поймут, Вероника их всех обзвонила. Ничего, обзвонит и скажет, что все отменяется, потому что… Потому что тебе нездоровится. Они должны понять.

Говоря это, он вынул мобильный и даже стал что-то на нем набирать, а Юлия быстро произнесла:

— Нет, пусть все останется как есть. Сорок дней так сорок дней… Тем более вы всех обзвонили…

— Не мы, а Вероника Ильинична, солнышко. Она же тебя любит как родную дочь. И я дал ей «добро» на эту акцию, потому что считал и, извини, считаю, что это единственно верное решение. Потому что у твоих родителей было много друзей…

И по крайней мере, один враг — тот самый, который отправил их на тот свет.

Великий Белк.

Юлия шумно вздохнула, не зная, что сказать, а муж, подойдя к ней, произнес:

— Тебе все же надо помириться с Вероникой. Конечно, она приставучая и властная, однако на нее можно положиться. Да и нашу семью она любит больше, чем свою собственную.

— Еще бы, за такую зарплату я бы тоже любила! — вырвалось у Юлии, а муж, строго посмотрев на нее, ответил:

— Солнышко, если она уйдет, то найти ей адекватную замену будет нелегко. Поэтому я приехал суда, чтобы забрать тебя и отвезти в Москву… — Помолчав, он добавил: — И убедиться в том, что все в порядке…

Юлия поправила ему пластырь на лбу и заявила:

— Надо заехать по пути в аптеку и купить бесцветную эмульсию, чтобы скрыть ссадину. А то все будут интересоваться, что с тобой случилось…

— Скажу, что бандитская пуля, — улыбнулся муж. — И ведь поверят!

С Вероникой Ильиничной Юлия снова помирилась, сделав это снова с неохотой. Причин дуться на экономку не было, однако, смотря за тем, как сноровисто и властно Вероника отдает приказания прибывшим из фирмы по организации званых мероприятий, Юлия вдруг подумала, что та ведет себя в ее квартире как полновластная хозяйка.

И все же она должна была быть благодарна Веронике, как, конечно же, и Роману. Они беспокоились о ней, а она вела себя как махровая эгоистка.

Наверное, она и была махровой эгоисткой. Причем не наверное, а очень даже точно.

Они даже расцеловались с Вероникой, но Юлия приняла решение, что выждет еще пару-тройку недель, возможно, чуть дольше, а потом уволит эту несносную особу. Что ей в ней больше всего не нравилось?

То, что она взяла бразды правления в свои руки. И, кажется, на полном серьезе решила стать для нее, Юлии, второй матерью. Но ей не требовалась вторая мать — потому что ее мама, единственная и неповторимая, была мертва.

Убита кем-то. Возможно, Великим Белком. Так же, как и отец.

Эти мысли Юлия оставила при себе — и о том, что намеревалась уволить Веронику, и конечно же о насильственной смерти родителей. А главное — о причастности к этой смерти Великого Белка.

Наблюдая за мужем, который в черном костюме с синей рубашкой и без галстука выглядел потрясающе, Юлия подумала о том, что на его бы месте засунула супругу, заикнувшуюся о подобном бреде, в психушку.