– Да ни о чем они не говорили! – теперь Аня бросилась утешать подругу. – Просто, наверное, встретились на остановке. Или в одной маршрутке ехали. А говорили... О лошадях. Думали, на ком поедут. Строили коварные планы, как не отбивать денники, а уехать покататься. Эта Гордейка совсем обалдела! Не работает, денежки у Кати берет, приходит только кататься, других с пути истинного сбивает...
– То есть это она, типа, Пахома с пути, как ты говоришь, истинного сбила? Давай, говорит, Олежек, не будем работать, а пойдем просто покатаемся, пока начальства нет?
– Ну да! – Аня не собиралась сдаваться. – Что гадать-то зря? Вернутся же они обратно, и я у Женьки обо всем расспрошу.
Лена тоже понимала, что гадать можно долго и без толку. Зачем зря свою душу травить? Тем более что Ночлега на корде надо погонять. Они вывели жеребенка, Аня держала корду, а Лена время от временя показывала ему бич. Впрочем, подгонять Ночлега и не требовалось. Он тут же пустился скакать по кругу вокруг девчонок, натягивая корду так, что им обеим приходилось держать ее, изо всех сил упираясь ногами в землю.
Потом, дав жеребенку выбегаться, они погоняли его рысью, заставили походить шагом, чтобы он отдышался, и завели. Ребята все не возвращались. Аня с Леной вздохнули и пошли отбивать денники.
Лена скребла навоз, накладывала его на носилки, но сердце ее было не на месте. Она хотела скорее увидеть своими глазами Пахома и Гордейку. Ей казалось, что она сразу поймет – есть что-то между ними или нет. А вдруг они тоже ездят за ручку? Вдруг он теперь держит за ручку Гордейку, а она, Лена, ему уже не нужна? Но почему? Почему все так происходит?!
Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, Лена пришла в денник, который отбивала Аня, и предложила ей помочь. Работая рядом, она рассказала ей про происки Бурмистровой. Аня, как оказалось, тоже была совсем не в курсе отношений между Катей с Сергеем и Ириной Ивановной, не знала об ее проделках с фальшивыми родословными и организацией общества с ограниченной ответственностью.
– Да, что в мире творится! А я ведь тоже думала, что Бурмистрова – наш свет в окошке! Что она о нас заботилась, чтобы директор не продал лошадей! – Аня активно включилась в обсуждение: наверное, ей тоже не хотелось думать о Жене и Янке.
Но обсуждай, не обсуждай, а что они могли сделать? Чем-то помочь Кате с Сергеем? Нет... Не общаться с Бурмистровой, как и с Гордейкой? Но она и сама не замечала их, не спешила с ними разговаривать. Открыть глаза всем остальным на ее делишки? Но ведь без доказательств это будет выглядеть сплетней... Да и кому открывать глаза? Другим лошадникам? Было такое ощущение, что все уже все давно знают. Девчонкам оставалось только беситься от чувства несправедливости.
Они отбили денники Ульяны и Забавы, Кармелитки и Ласковой, и тут снаружи послышались голоса и ржание лошадей. Лена узнала голос Пахома, сердце предательски заколотилось. Она замерла там, где стояла. Ей хотелось выбежать из конюшни ему навстречу, увидеть его, посмотреть в глаза, все сказать...
Что конкретно она хотела ему сказать, Лена не знала. Что вообще она могла ему сказать? Что ему нельзя ездить в лес с Гордейкой? Спросить у него, почему он не пришел с утра? Ну сказал бы, что не может... Лена взяла себя в руки и пошла в денник Атома, который был следующим на очереди, и принялась остервенело отскребать навоз.
Дверь открылась, Женька завел жеребца.
– О, привет! – поздоровался он. – Почему дезертировала с площади? Бросила товарищей под огнем снежной артиллерии?!
– Не твое дело! – огрызнулась Лена. – Ушла – значит, так нужно было. И вообще, сам ты – дезертир трудового фронта. Мы, девчонки, горбатимся, навоз убираем, а парни катаются!
– Мы не катались, а отрабатывали лошадей. И денники сейчас тоже будем отбивать.
Лена во все глаза смотрела на Рачука, пытаясь понять, что там, в лесу, произошло и почему он такой радостный.
– Бросил Аньку одну гонять жеребят! – не выдержала она. – Товарищ, называется! Хоть бы слово ей сказал! Или хотя бы из вежливости с собой позвал кататься! Предатель!
– Что она – ребенок, что ли? Сама не может разобраться, что ей делать? – И, привязав Атома, он ушел.
Лена не нашлась, что ответить. Ей стало так обидно.
– Что? Что он сказал? – тут же дверь снова хлопнула и влетела Аня, прямо с лопатой в руках.
Лена пересказала ей диалог с Рачуком.
– Это я, значит, ребенок?! – вспыхнула Аня.
– Ты Пахома видела? – не выдержала Лена.
– Видела, как он завел Ласковую в денник. Пойдем-ка в раздевалку. Они наверняка сейчас решат чаю попить!
В раздевалке Наташа Гордеева сидела на коленях у Олега Пахомова.
