Трапезный зал был достаточно велик — пожалуй, что и сотню желающих можно было бы расположить, причём так, чтоб не тереться спинами. Света хватало, на нём не экономили: помимо канделябров, часто расположенных вдоль стен и между окон, поверху зала тянулись мощные балки, к которым на цепях были прикреплены подвесные масляные светильники. Вообще, помещение напоминало нечто среднее между рыцарским залом и охотничьим домиком: вокруг, где только можно было представить: на стенах, потолке, на крюках, вбитых в балки, на опорных столбах фигурировали, чередуясь, самое разнообразное оружие, охотничье снаряжение, чучела животных, шкуры, какие-то трофеи и просто любопытные вещи, вроде огромного — в локоть — клыка или тамбурина со сложной плетёной бахромой, напоминающей шаманскую. Складывалось впечатление, что некий, не очень переборчивый коллекционер, хаотично — куда душа пожелает — лепил экспонаты. Например огромный фламберг гномьей работы и инкрустацией в рукояти, который не стыдно было бы иметь любому рыцарю и слегка покрытый ржавчиной вполне заурядный серп соседствовали с оскаленной (как живая!) мордой волка и огромной шестипалой ступнёй снежного тира, полуразумного (знатоки предполагали родство с троллями) редкого и очень опасного хищника Закатных гор. В общем, первоначальное впечатление — не очень уютно, но чуть пробыв здесь, негатив как-то незаметно уходил, и ты начинал чувствовать себя приобщённым к чему-то героическому.
Лидия опёрлась о перила и огляделась. Деметра молча пристроилась у левого плеча — амазонка тоже была в платье — тёмно-красном и очень её идущем, если бы поверх него, в районе высокой талии та не пристроила ремень с сабельными ножнами и перевязью для метательных ножей. Принцесса не посчитала правильным критиковать рыжую подругу. Если та при этом чувствует себя комфортно — ради бога. Она и сама без оружия ощущала себя голой, но цеплять на платье, а тем более, под него ничего из смертоносного арсенала не стала — в конце концов, она среди друзей или нет? Паранойя должна знать своё место.
Всего в зале пока было поставлено пять столов, причём максимально разбросанных по помещению. Выстраивать же единую линию, как принято на пирах, усаживая участников в иерархическом порядке, посчитали неправильным — незачем возбуждать любопытство возможных не посвящённых в тайну участников трапезы. В основном здесь были свои. Гвардейцы, которых Гарч по каким-то своим соображениям определил в соседний гостевой домик с питанием здесь же. Причём солдатам уже было распределено дежурство внутри периметра постоялого двора, с фильтрацией ненужных и незнакомых посетителей и приглядыванием за крепким и высоким, но теоретически преодолимым забором. А ещё несколько бойцов отправилось на охрану границ самого Ремесленного квартала и разведку территории. Вообще, площадь, которую занимал постоялый двор со всеми хозяйственными постройками, конюшней, баней, погребом, кузней и оружейной мастерской, примыкающим фруктовым садом и небольшими огородами была внушительной. Получалась этакое, находящееся на полном самообеспечении хозяйство. При том, неплохо защищённое.
Здесь же уже присутствовала графиня РоВалия с несколькими амазонками, возможно и чувствовавшими себя неловко в настоящих женских нарядах и вроде как ведущих себя чинно, но нет да нет, перебрасывающихся озорными взглядами с королевскими солдатами, сменившими гвардейские цвета и чайку на светло-серые туники без каких-либо гербов и знаков различия, указывающих на их принадлежность.
Ещё за одним столиком расположились незнакомые Лидии мужчины, двое из которых явно относились к благородным. Но раз уж они находятся здесь, значит им можно доверять.
— Ладно, пошли, — бросила Деметре, и они стали спускаться вниз.
Появление новых действующих лиц, как водится не осталось незамеченным. И если гвардейцы и амазонки при виде принцессы не стали таращиться, а просто стали вести себя тише, то молодой незнакомый дворянин с рыцарской цепью на груди, а вслед за ним и остальные сотрапезники — крепкие, с явной воинской выправкой, весь второй пролёт не спускали с них глаз, казалось, даже жевать перестали.
Лидия так и не поняла, кто из них двоих произвёл на молодого человека самое сильное впечатление, но так, как она спускалась первой, то и руку подали именно ей.
— Госпожа, вы так прекрасны, — сказал он учтиво, после чего поцеловал руку и, придержав её чуть дольше, нежели требуют приличия, продолжил. — Не думал, что в этом медвежьем уголке можно встретить столь прелестные цветы.
Принцесса хмыкнула: словосочетания «медвежий уголок» и «прелестные цветы» позабавили её. Если суметь абстрагироваться от действительности, легко было бы представить себя где-нибудь во дворце среди самоуверенных кавалеров, целенаправленно расточающих комплименты.
— Сэр Тьяри РоАйруци, к вашим услугам, — и вопросительно замер в ожидании ответной реакции.