Они недолго бодались взглядами, и гном, несмотря на разницу в росте, победил. Он был опытнее, старше по годам (несмотря на внешнюю нестыковку: человек — в годах, а гном — в расцвете сил), да и постоянные пикировки с Худуком, всегда умеющим находить слабые стороны у противника и жутким любителем побороться глаза в глаза значительно (как выяснилось!) укрепили гнома. Солдат, несмотря на «землистый» загар, видно было, как налился дурной кровью, с него сталось бы решить дело одним росчерком меча. Попытаться, во всяком случае. Но это ему Ностромо уже не простил бы и плевать на дружеское расположение, высокие слова об уважении и терпимости. Начхать. Дракону драконья смерть. Не умеешь подтираться — ходи прямо в штаны.
Видно Гор что-то такое прочитал на лице гнома, потому что поспешил примирительно поднять руку. Ностромо глубоко вздохнул, усмиряя злость, он понял, что не вовремя поддался гневу. Да и судя по реакции окружающих, недовольство их было направлено скорее на седого — видно не очень пользовался популярностью этот ветеран. Бывают такие, гм, разумные (не только люди) — не важно, воины ли, ремесленники — превосходно разбирающиеся в своём деле, но в быту, в жизни — драконье дерьмо лучше воняет.
Ностромо обвёл окружающих прищуренным оценивающим взглядом исподтишка и жёстко продолжил:
— Я не просил никого сопровождать меня в Ремесленный квартал. Составить мне компанию было инициативой самого барона. И мы оговорили равноправные условия похода, — брехня, но желающие её проверить могут лишь обратившись прямо к вербарцу. — Если кому-то что-то не нравится, пусть идёт, — кивок назад, в сторону повозки, — и оспаривает пожелание командира. Или уходит, как корабельная крыса, срывая или пряча знаки принадлежности своего полка!
О, они разозлились, так что пора было сбавлять обороты. В молодости на родине в пресловутых горах, в Поднебесном кряже, вотчине так называемых западных подгорных кланов ему пришлось значительное время быть старшиной Бронзовых Топоров, этакой дружине быстрого реагирования, которой в первую очередь затыкали дыры во время конфликтов и прочих негораздов, хоть с соседями, хоть при внутренних разборках, хоть при природных катаклизмах. Так вот в неё постоянно сливали разных строптивцев, которых необходимо было для удержания дисциплины на должном уровне, что называется, обламывать. Так что некоторый опыт общения с подобной публикой у Ностромо был.
— Но вы, в отличие от виденных мною так называемых бывших солдат, которые наравне с «ночными» принявшихся грабить горожан, сохранили свой отряд, и вам не будет стыдно смотреть в лица людей, когда всё это закончится. В том числе и вашего командира, весьма достойного мужчину, барона ВерТиссайя, — пожалуй, пора заканчивать с пафосом и переходить к делу. — Я на много не претендую, но участвовать в обсуждении спорных вопросов нашего пути — моё право. И уж на месте, перед расставанием желающие могут выдвинуть свои претензии — хоть до смертного боя — я ещё никогда не бегал от доброй драки. А сейчас быстро говорите, какие условия прохода? — он вопросительно и требовательно посмотрел на Гора.
— Две монеты серебром с человека и пять с повозки…
— Две?! — возмутился гном и хлопнул себя по ляжкам. Такая его непосредственная реакция больше сделала для улучшения взаимоотношения с солдатами, чем все предыдущие речи — пехотинцы одобрительно загалдели.
— Я и говорю: валить их надо, — вновь оживился пожилой с вислыми усами; обида была моментально забыта, словно в гноме он увидел поддержку.
— Стоп-стоп! — Ностромо властно поднял руку, останавливая новый виток препирательств. — Мы с сержантом и… — указал на капрала, не издавшего при нём ни звука, возникла пауза — гном никак не мог вспомнить имени этого человека, — вот этим парнем идём к драконам паршивым, — люди заволновались, — и пытаемся всё решить мирным путём, — гул усилился. — Вы ведь знаете, как умеют торговаться подгорные жители? — вопрос немного сбил накал страстей, но не до конца. — Попробую уговорить этих ряженых шутов на пол серебрушки, — недовольно загудели: они уже практически согласились решить дело острой сталью, и не готовы были расстаться даже с минимумом денег. — Напоминаю, что при прорыве арбалетчики точно успеют нажать курки, и мы можем кого-нибудь потерять. А это недопустимо при неопределённости будущего. Верно, сержант?
Тот сразу невольно кивнул, а потом подумал, и не нашёл ничего неверного в словах гнома.
— Да.
— Вот именно. Пол серебрушки — разве это цена за жизнь товарища? Или собственную жизнь?.. — он обвёл взглядом задумчивые и явно соглашающиеся лица. — Только нужно поторопиться — что-то не нравится мне окружающее затишье.