— И что у нас тут происходит? — вопросительно повёл назад рукой, игнорируя больше, чем два десятка неприветливых взглядов в спину.
Бвана в восхищении от подобной наглости, цокнул языком и воздел левую бровь. И, как бы продолжая необременительный разговор, сказал:
— Не хотят платить пошлину за проезд.
— Ничего себе! — искренне удивился Ройчи. — Жизнь не дорога?
Бвана пожал плечами, как бы говоря: каждый хозяин своей судьбы.
— А сколько?
— Двушка серебром с носа.
— Ух ты. Это очень по-божески.
— Ну да, ну да, — покачал согласно головой чернокожий, насмешливо поглядывая на недовольно заёрзавшего на месте сержанта пехотинцев. — Приходится варьировать между корабельной казной и жизнями потенциальных вассалов.
Ностромо недоверчиво поджал губы. Пираты ни в грош не ставили чужую жизнь. Только свою. И потом, чтобы взять такой город, как Агробар, недостаточно союза всех капитанов и иных сил, оперирующих на Архипелаге, что само по себе маловероятно. Так что, это всё — лицемерие и блеф, возможно любовь к позированию. Для таких людей, как этот Бвана, слова, не втиснутые в узкие рамки клятв и договоров, скреплённых магическими печатями — лёгкий, ничего не несущий ветерок. Но показательной была реакция Гора, чей частично видимый побагровевший профиль он имел возможность лицезреть: ладони сжались и разжались несколько раз с такой оттяжкой, будто он их уже разминал перед втиранием носа в затылок.
— Правильно. Рачительный хозяин думает о будущем, но не забывает о настоящем, ибо уроки прошлого ясно говорят: не заботящийся о теле и душе подобен медузе, слепо болтающейся в воде.
— Истинно, — улыбнулся Бвана довольно — судя по всему, Ройчи процитировал кого-то из духовных лидеров Архипелага.
— Тем не менее, я благодарю само провидение, — он понизил голос и заговорил более приватно, к чему пират в контексте сказанного дальше, отнёсся с пониманием, — за то, что этих солдат поразила жадность, — он замолчал, словно подыскивая слова. — У меня возникла небольшая проблемка… с соседом. Для её решения мне необходимо некоторое количество, гм, серьёзных людей, и эти бравые агробарские парни, ведущие себя будто дети, меня абсолютно устроят… После чего — весьма непродолжительного времени — они снова будут в вашем распоряжении.
Бвана оживился. А короткий взгляд в определённый момент показал, что пират принял к сведению то, что его собеседник такой же пришлый в Агробаре, как и он.
— Два уточнения, — Ройчи согласно кивнул. — Может, имеет смысл предложить свои услуги?
Ройчи действительно задумался на несколько мгновений. Но потом с сожалением покачал головой.
— Нет, вам подобная грязь ни к чему. А мне достаточно и этого мяса.
Гном надеялся, что сержант с капралом не слышат этого всего, ибо в случае, если они вывернутся из западни, сложно будет пояснить слова товарища как необходимость. Правда, даже он с обострённым слухом подземного жителя едва слышал разговор. Но всё равно было бы неприятно.
Бвана засомневался… но принял ответ.
— И ещё, Ройчи, вы уверены, что эти люди пойдут за вами?
— Конечно, — ответил жизнерадостной улыбкой белолицый.
Скепсис в голосе чернокожего можно было буквально осязать. Мало того, он ясно показывал, что злорадствовать в случае неудачи будет недолго и по доброму. А потом быстренько прирежет (по честному: развлёкши его, наёмник заработал лёгкую смерть) и займётся иными делами.
— И ещё, для завершения рисунка нужно сделать одну вещь.
Ройчи полез рукой в боковой карман. Два ближних пирата тут же напряглись, но Бвана остановил их нетерпеливым жестом. А наёмник, невозмутимо покопавшись, выудил целую жменю чего-то, протянул руку и ссыпал это в огромные ладони главаря морских разбойников. Характерный звон сообщил всем желающим, что это деньги.
Бвана какое-то время оторопело рассматривал содержимое ладони, а потом, откинув голову назад, захохотал своим басом. Эхо смеха заметалось по улице, разгоняя повисшую тишину, и умчалось в обе стороны, словно желая сообщить всем встречным некую радостную весть.
— Ну, вы, Ройчи, и мастер обмана, — ухнул пират, вытирая свободной рукой выступившие слёзы.
— Вы даже до конца не представляете, какой, проницательный и мудрый Бвана, — наёмник скромно потупился. Потом поднял голову и серьёзно уточнил: — Мы можем идти?
— Да, — величественно махнул рукой Бвана, — иди решай свою проблемку, — он окинул напоследок белолицего изучающим взглядом. — Если будет желание, приходи на мой корабль. Спросишь у любого, где ковчег Чёрного Льва, и он тебе покажет. Мне такие интересные и… бесстрашные, — многозначительно выделил, — люди нужны.
Заминка в речи пирата была понятна. Игнорированием смерти, храбростью и отвагой этих людей было не удивить — путём естественного отбора трусы выбывали в первую очередь. Но капитан Бвана подразумевал, видимо, при всех выше перечисленных необходимых качествах ещё и умение думать. Ибо идущие в бой, простые бойцы морского братства вряд ли отличались мыслительной изобретательностью.