В перерыве неожиданно объявился Ройчи, и поинтересовался, как дела. Конечно же эльф не смог удержаться, чтоб не рассказать. Но в какой-то момент понял, что товарищ слушает его невнимательно и, стоя напротив него, строит глазки… кому-то из дворянской ложи. Резко обернувшись, эльф поймал на себе насмешливый взгляд… рыжей незнакомки. Потом её скрыла спина барона и его жены, а Каэлен подозрительно посмотрел на человека. Но ничего спросить так и не успел — тот его опередил.
— Значит, вышли гном и орк?
— Да.
— И кто по-твоему победит?
— Почти наверняка орк. Гном сильно ранен в ногу, — пояснил эльф. — Он и на ногах-то еле устоял, так что шансов у него нет.
Ройчи на мгновение задумался, как-то уж чересчур внимательно рассматривая своими серыми глазами товарища. На его губах блуждала многообещающая улыбка, от которой высокорождённый невольно поёжился — это был явный предвестник какой-то идеи, что только больше насторожило эльфа — как правило они влезали после этого в какую-то авантюру… Ну и часто неплохо выигрывали.
— Хочешь чуть заработать? — спросил наконец-то человек, на что Каэлен просто пожал плечами — вопрос был риторический. — Дай тогда денег.
Эльф недоумённо посмотрел на него, но потом потянулся к поясу — достать пару монет.
— Нет-нет, всё давай, — требовательно протянул руку человек.
Каэлен замялся.
— Ты что, мне не доверяешь? — вдруг нахмурился наёмник.
— Доверяю, — промямлил эльф. И отстегнул кошель.
— Пойду, сделаю ставочку, — он улыбнулся товарищу. — Не хмурься, друг, так ты скорее отпугиваешь женщин, нежели приманиваешь их.
Каэлен смотрел в спину удаляющегося Ройчи и думал о бесцеремонности и нагловатости своего напарника. А также о собственной мягкотелости.
… Бой длился уже больше десяти минут. Он был красив, будто танец, и эльф поймал себя на мысли, что словно очарован происходящим. Несмотря на ранение, гном не собирался сдаваться, передвигался, подволакивая ногу. Если поначалу орк заигрывал с гномом, словно кот с мышью, отступая и нападая, то потом начался продолжительный контакт. И никто не совершал ошибки: каждому удару соответствовала защита или отвод, при этом скорость была умопомрачительная. Волнующиеся трибуны вновь затихли, словно боясь ненужным криком потревожить мастеров. Абстрагируясь от расовой принадлежности, эльф видел перед собой не сражение между «тёмным» и «светлым», а высококлассных бойцов, каким-то чудом попавших на эту ярмарку…
И тут словно прорвало плотину, понеслись крики:
— Балин, держись!.. Врежь «тёмному»!..
— Орк, не подведи!.. За убийцу Убийцы!..
Люди начинали вскакивать и что-то истерически кричать, апеллировать к соседям, махать кулаками в сторону дуэльного поля. Каэлену показалось, что он начинает глохнуть — будто погружается в чёрную пучину ночного моря. Лично он не мог определиться, на чьей стороне его симпатии: «светлого» собрата или «тёмного», отомстившего за Аладриэля. Но губы уже сами невольно начинали под воздействием окружающего безумия шептать: «Балин… орк… Балин… орк…»
А потом произошло невероятное. Гном вдруг завалился на раненую ногу, орк бросился вперёд, видимо, намереваясь добить соперника — этот спектакль ему явно надоел, и казавшийся лёгкой добычей гном уже изрядно его измотал. Гном крутнулся, стараясь подсечь — «тёмный» подпрыгнул. Полетел щит, несильно, ибо с земли замах был слабый — противник увернулся, следом — секира, рукоять которой вроде как зацепила орка, а может и нет, ибо на него это никак не повлияло. Но от бросившегося и ухватившего за ноги гнома орк уже не смог уйти, и, уже в падении ударил того в район груди посохом. Они упали вместе. В руке гнома мелькнул нож, он ударил им в руку, попытавшуюся вцепиться в горло, перекатился через «тёмного» и спустя мгновение острое жало упиралось в шею с зелёным отливом… Орк ещё попытался подёргаться, рожу его и так не очень симпатичную с маленькими глазками, крупным носом, безгубой полосой рта с торчащими клыками ещё больше перекосило. Но стоило нескольким каплям крови стечь по шее, как он быстро утихомирился и поник головой, признавая поражение…
Вручение денежного вознаграждения и приза — антимагического амулета гномьего производства, который и сам по себе был немалой ценностью, едва стоящему на ногах победителю эльф уже помнил смутно. Кто-то сразу после победы гнома всунул ему в руки мех с дешёвым, но очень крепким вином. Потом он с кем-то обнимался, целовался с девушками, будто на празднике прихода весны… Были ещё гномы с крепкой настойкой, рассказывающие эльфу, какой у них классный боец, на что Каэлен попытался возразить, что он не их, ибо с западных земель — а это всё равно, что сравнивать высокорождённого из Высокого Леса и Синей пущи — они скорее вопьются друг другу в волосы, нежели объединятся против, например, «тёмного». Но не смог — язык отказался повиноваться. А глаза закрылись.
Очнулся он уже в номере, лежащий одетым на кровати… М-да, видели б его родственники из Леса! Что называется, свяжись с человеком, и сам превратишься в свинью!