Подлинный джаз - искусство самовыражения. Самовыражения одновременно личности и нации. Стиль Питерсона много шире традиционной негритянской гармонии. Чего только не услышишь в его богатейшем многоголосии?! От грохота тамтама до певучей флейты Моцарта. От нежного голубиного воркования до рева хозяина джунглей.
О джазе писать трудно. Можно говорить о том, что Питерсон употребляет диатонические и хроматические секвенции. Использует политональные наложения. Добивается гармонических отношений тоники и субдоминанты. То есть затронуть пласты высшей джазовой математики.,.
Зачем?
Вот он подходит к роялю. Садится, трогает клавиши. Что это? Капли ударили по стеклу, рассыпались бусы, зазвенели тронутые ветром листья?.. Затем все тревожнее далекое эхо. И наконец - обвал, лавина. А сотом снова - - одинокая, дрожащая, мучительная нота в тишине...
Питерсон играет в составе джазового трио. Барабаны Джейка Хенна четкий пульс всего организма. Его искусство - суховатая музыкальная графика, на фоне которой - ярче живопись пианиста. Контрабас Нильса ГГедерсена - намеренно шершавый, замшевый фон, оттеняющий блеск импровизаций виртуоза.
Что сказать в заключение? Я аплодировал громче всех. У меня даже остановились новые часы!..
Захватив номер "Советской Эстонии", я отправился в гостиницу. Питерсон встретил меня дружелюбно.
Ему перевели "с листа" мою заметку.
Питерсон торжественно жал мне руку, восклицая:
- Это рекорд! Настоящий рекорд! Впервые обо мне написали таким мелким шрифтом!..
ОБСУЖДЕНИЕ В ЦК
Наконец пришла из типографии верстка. Художник нарисовал макет обложки - - условный городской пейзаж в серо-коричневых тонах.
Мне позвонил Аксель Тамм. Я заметил, он чем-то встревожен.
- В чем дело? - спрашиваю.
- ЦК Эстонии затребовал верстку. В среду - обсуждение.
Я нервничал, ждал, волновался.
Обсуждение было закрытым. Меня, естественно, не пригласили. То есть это, конечно, не очень естественно.
В общем, не пригласили.
Целый день я пил коньяк. Выкурил две пачки "Беломора".
Наконец звонит Эльвира Кураева:
- Поздравляю! Все отлично! Будем издавать!
Позже я узнал, как все это было. Сообщение делал инструктор ЦК Ян Труль. Мне кажется, он талантливо построил свою речь. Вот се приблизительное изложение:
"Довлатов пишет о городских низах. Его персонажи - ущербные люди, богема, Их не печатают, обижают. Они много пьют, Допускают излишества помимо брака.
Чувствуется, рассказы автобиографические. Довлатов и его герои - одно. Можно, конечно, эту вещь запретить, Но лучше - издать. Выход книги будет естественным и логичным продолжением судьбы героев. Выход книги будет частью ее сюжета.
Позитивным жизнеутверждающим финалом. Поэтому я за то, чтобы книгу издать... "
Я ждал сигнального экземпляра, медленно тянулись дни, полные надежд.
Еще раз позволю себе отвлечься.
ПРЕКРАСНАЯ ЭЛЛЕН
Однажды сижу я в редакции, Заходит красивая блондинка. Модель с рекламного плаката финской бани.
- Здравствуйте. Меня зовут Эллен.
- Очень приятно.
- Давно хотела с вами познакомиться. Вы любите стихи Цветаевой?
- Кажется, люблю.
- А Заболоцкого?
- Тоже...
Мы беседовали около часа. Я так и не понял, зачем она явилась. На следующий день опять приходит; - Вам не кажется, что разум есть осмысленная форма проявления чувства?
- Кажется...
Беседуем.
И так - всю неделю.
Я говорю приятелю; - Миша, что все это значит?
- И ты еще спрашиваешь! Надо брать! Чувиха - в полной боевой готовности. Уж я-то в этих делах разбираюсь...
Мне даже как-то неловко стало. Чего это мы все разговариваем? Так ведь и обидеть женщину недолго...
На следующий день я осторожно предложил:
- Может быть, отправимся куда-нибудь? Выпьем, помолчим...
- О, нет, я замужем.
- А если по-товарищески?
- Не стоит. Это лишнее.
На следующий день опять является. Передумала, наверное.
- Ну как? - говорю. - Тут рядом мастерская одного художника-супрематиста... (Супрематист мне ключ оставил. )
- Ни в коем случае! За кого вы меня принимаете?!
Это продолжалось три недели. Наконец я разозлился:
- Скажите откровенно. Ради чего вы сюда ходите?
Что вам нужно от меня?
- Понимаете, у вас язык хороший.
- Что?
- Язык. Литературный русский язык. В Таллинне, конечно, много русских, Только разговаривают они грубо, примитивно. А вы говорите ярко, образно... Я переводами занимаюсь, мне необходим литературный язык... В общем, я беру уроки, Разве это плохо?
Кое-что я даже записываю.
Эллен перелистала блокнот.
- Вот, например: "В чем разница между трупом и покойником? В одном случае - это мертвое тело.
В другом - мертвая личность".
- Веселые, - говорю, - мыслишки.
- Зато какая чеканная форма! Можно, я снова приду?..
Прекрасная Эллен! Вы оказали мне большую честь! Ваши переводы ужасны, но, я думаю, они станут лучше. Мы вместе постараемся...
ЗАГАДОЧНЫЙ КОТЕЛЬНИКОВ
Нас познакомили в одной литературной компании.
Затем мы несколько раз беседовали в коридоре партийной газеты. Бывший суворовец, кочегар, что-то пишет... фамилия - Котельников.
Свои рассказы он так и не принес, хотя мы об этом уславливались.
Теперь мне кажется, что я его сразу невзлюбил.
