В Киевской Руси в XI–XIII вв. применялись как компактные, так и просвечивающие (опаловые) эмали. Прозрачная эмаль не нашла себе применения. Выбор характера сплава был неслучаен — массивные одежды делались из компактных эмалей, а лица, руки и отдельные детали из опаловых. Сочетание двух разных сортов на одном предмете давало значительный художественный эффект. Роспись эмалей никогда не применялась русскими мастерами, как, впрочем, и повсеместно в ту эпоху.
Из способов подготовки металла под эмаль в XI–XIV вв. применялась преимущественно самая сложная, самая изысканная техника перегородчатой эмали и лишь отчасти выемчатой.
Подавляющее большинство известных нам вещей сделано из золота по способу перегородчатой эмали (рис. 102), незначительная часть из меди или серебра (но с золотыми перегородками).
Рис. 102. Перегородчатая эмаль (увелич.).
Особый раздел составляют выемчатые эмали по медной основе с одноцветной поливой, являющейся ходким товаром, предназначенным для деревни. Для эмалевых вещей применялось золото 70-80-й пробы. Основной контур рисунка штамповался на специальной прорезной матрице. Одна такая матрица найдена при раскопках В.В. Хвойко близ Десятинной церкви[784]. В коллекции Б.И. Ханенко есть два колта, сделанных, по всей вероятности, именно на этой матрице (рис. 103)[785]. Матрица представляет собой луновидную пластинку толщиной около 12 мм со сквозной прорезью, отвечающей основным контурам рисунка: стилизованное дерево в центре и две птицы по сторонам. У птиц прорезаны только общие очертания корпуса и крыльев; ноги отсутствуют (рис. 104).
Рис. 103. Золотые колты с эмалью.
Рис. 104. Стадии изготовления колтов с эмалью.
На эту матрицу накладывался тонкий лист золота и в нем осторожно (чтобы не порвать лист) продавливались углубления, соответствующие контурам дерева и птиц. Таким образом, рисунок, подлежащий дальнейшей расцветке посредством эмали, оказывался как бы в лоточке, углубленном по отношению к поверхности щитка колта на 1–1,5 мм; дно у лоточка было плоское, края вертикальные. В некоторых случаях дно этого лоточка приходилось припаивать (очевидно, лишь тогда, когда тонкий золотой лист рвался при тиснении на матрице). Внешние края щитка также оттискивались на матрице и подрезались. Снятый с матрицы золотой лист был готов к дальнейшей самой тонкой работе златокузнеца.