Но это было наяву… Я оказалась в руках какого-то психа, страдающего манией величия. Одно дело, когда ты про это читаешь. А вот так… «Он меня убьет», — пришла в голову ясная и четкая мысль. И что совсем странно, я совершенно успокоилась. Убьет и убьет… Все лучше, чем всю дорогу трястись от страха… Мысли, как сами видите, мне в голову полезли героические и далеко не самые умные. А он продолжал вещать, как радио. Он даже приосанился, этот урод, и глаза стали больше — не иначе от переполнявшей его гордости.
Погрузившись в собственные мысли, я пропустила начало речи и услышала только что-то про титанов. Как бы он, этот пузатый коротышка, на деле и есть титан. Я уже ничему не удивлялась: Наполеон, Ленин и Гитлер тоже были маленькими…
«Титан» тем временем сообщил мне, что я одна из тех, кто заражен ядом христианства, даже работа ему моя не нравится. Незачем, мол, помогать отжившим организмам поддерживать жизнедеятельность, поскольку пользы от них все равно никакой… А от меня и вовсе нет толку, одно беспокойство… Так как я уже твердо решила, что имею дело с психом, я молчала и слушала этот бред, одновременно обдумывая, как мне отсюда сбежать. Может быть, мне соврать ему, что я согласна отступиться от Райкова, например? Если он тоже «титан», так я на самом деле постараюсь держаться от него подальше…
— А Райков тоже титан? — спросила я, не удержавшись, прервав его пламенные речи.
Он остановился, глядя на меня с плохо скрытым раздражением.
— Что вы спросили?
— Я спросила про Виктора, — пояснила я. — Меня интересует, он тоже…
С языка чуть не сорвалось «псих», но я сдержалась вовремя, чтобы мой помешанный визави не превратился в буйного.
— Титан? — Он грустно покачал головой. — Нет пока… Но у него есть все, чтобы стать одним из нас. Он молод, хорош собой, умен. О, мальчик может стать нашим знаменем! И поверьте, мои дорогая, даже то, что он потеряет вас, окажет нам неоценимую услугу… Пережив несчастье, человек слабеет сначала, а потом, если ему помочь становится сильным…
— А если нет? — сказала я. — А если он возьмет наваху и пойдет на вас войной?
— Что ж, в войне неизбежны жертвы…
Судя по его лицу, он предполагал, что жертвой станет не он. Я бы на его месте на это не рассчитывала, но несчастный явно считал себя неприкосновенным.
— Так что вы сами видите — нам выгодны оба варианта… Если вы уезжаете отсюда, мы в выигрыше. А если нет… — Он развел руками и печально добавил: — На вашем месте я бы уехал… На свете много хороших стран, куда более пригодных для жизни, чем Россия… Деньги у вас будут. Подумайте… У вас будет время.
Во мне затеплилась надежда, что думать я буду дома. Он поднялся и пошел к двери. Позвал кого-то… «Лишь бы оказаться сейчас дома. Лишь бы оказаться дома, а там что-нибудь решится…»
Сердце мое так колотилось, что я боялась, что прямо сейчас умру…
— Миша, отведи девушку в отведенные ей апартаменты, — услышала я мерный голос Дубченко, и сердце мое упало. Теперь мне казалось, что оно вообще больше не стучит…
«Это конец», — подумала я, и мне нестерпимо захотелось прямо сейчас, немедленно, хотя бы на минуту увидеть маму и… Райкова…
Когда мы шли по коридору, я невольно заложила обе руки за спину. Как арестант…
В конце коридора, перед массивной дверью, мы остановились. Мой спутник открыл дверь и остановился на пороге, пропуская меня внутрь. Было глупо устраивать истерику, а моя попытка убежать сейчас была бы именно истерической выходкой. Выходкой… А мне был нужен выход.
Поэтому я спокойно вошла внутрь и огляделась.
Клетка моя была золотой. Огромная кровать посередине комнаты, телевизор с большим экраном… Даже книжный шкаф наличествовал, правда, там в основном были пособия по практической психологии. И писания этого идиота Хаббарда… Еще я обнаружила там творения Карнеги. Невольно усмехнувшись, я закрыла книжный шкаф. «Никогда мне не стать бизнесвумен, — подумала я. — Не интересует меня вся эта литературка…»
Мой тюремщик не уходил. Он стоял, наблюдая за мной, и словно ждал чего-то. Может быть, моих указаний?
Я рассмеялась.
— Отсюда непросто убежать, — задумчиво сказал этот садист.
Я обернулась. Только теперь я узнала в нем давешнего шофера с тиком.
— Догадываюсь, — буркнула я. Вышло недружелюбно, ну и что? С какой стати мне быть с ними комильфо?
— Ты на самом деле его так любишь?
Вопрос показался мне довольно странным и неожиданным. С какой стати я должна обсуждать свои чувства с ними типами?
— Какое тебе дело? — огрызнулась я. — Хочешь ему позавидовать? Да, люблю! Так, как тебя никто не полюбит! И твоего хозяина тоже!
Он ничего не ответил, только стоял, прислонившись к стене, и продолжал меня рассматривать с усталым интересом.
— Все! — мрачно бросила я. — Аудиенция окончена… Я хочу одиночества и покоя…
Так же молча, ничего не говоря, он оторвался от стены свою могучую спину. «Титан, однако», — усмехнулась я про себя.
— Если будет что-то нужно, позовешь, — сказал он. — Но я приду к тебе сам… Ближе к ночи.
