Я не врач. Этих ребят нужно отправлять к моим тёткам в цитадель. Пусть миссис Далтон вскрывает им головы десятками, сотнями. Пусть они с Шарли разбираются с этой дрянью по полной программе. Реакция на боль отсутствует – это нонсенс! Это считай, почти весь инстинкт самосохранения летит к чертям… Вот же дура: летит у человека! У осьминога с этим всё в порядке. Его осьминожий инстинкт защищает целостность своего носителя – человеческого тела. Тело человека с мозгом осьминога… Да нет же! Тело с осьминогом в голове, который и есть его новый мозг!
Мама! Люди говорят о безмозглых так, будто перед ними другие, порченные, но всё ещё люди. А это уже не люди! Это иные существа, а человеческий облик для них только камуфляж. Относясь к ним, как к себе подобным, мои новые соотечественники обречены на провал. Мне знакомо мнение, будто в природе людей подчинять всех и каждого одинаково без разбора. Только, вот, почему борьба со зверем и с себе подобным ведётся по разным правилам? С человеком даже в наихудшей ситуации, мы всё равно устанавливаем продиктованные ею отношения. А зверя убиваем беспощадно, не задумываясь – и это единственный исход борьбы с ним.
– Что с тобой? – ударил в ухо шёпот Сарга.
– Чего? – не сразу поняла я, всплывая на поверхность.
– Ты сейчас губу откусишь, – без малейшего ехидства пояснил он. – Всё так плохо?
Человек – тело. Осьминог – мозг. Но, мозг, как бы там ни было, в теле человека. Обычным порядком люди кромсают тела друг друга, добиваясь победы. В нашем случае требуется убивать сразу мозг, наплевав на тело! И тогда…
– Знаешь, – начала я неуверенно, – без крови мозг человека умирает почти мгновенно.
– И? – потребовал конкретики Сарг.
– Умирает мозг, умирает и всё остальное.
– Всех делов: прорубиться через их доспехи, – усмехнулся мой опекун. – А эти осьминоги точно подохнут?
– Не знаю, – честно призналась я. – Возможно, они как-то подстегивают регенерацию тканей. Может быть, могут и артерии латать.
– Неужели существует лечение, которое способно перегнать артериальное кровотечение? – в сомнении покачала головой Мерона.
– Регенерация за минуту невозможна, – согласилась я.– А вот заставить тело наложить себе жгут, значит, выиграть не менее часа. Кто знает, на что способно существо, живущее в чужих телах?
– Короче, сейчас и проверим, – прервал диспут Алесар, указывая на берег.
Викингов погнали лесом в сторону сарая. На каждого из них приходилось по двое безмозглых – про себя я уже обзывала их мутантами. Лайсаков, как ветром сдуло. Кажется, история с сараем пришибла моих зверушек, как надо. Их было почти не видно и не слышно. Мелькнёт кто-либо один, проверит меня, дескать, жива-здорова, и пропадает в чаще. Осьминоги им явно пришлись не по душе, а в суть проблемы углубляться недосуг.
– Вас двадцать четыре, – осторожно напомнила я Саргу. – А их двадцать два. Вы же говорили, что на них только парой охотятся.
– Так что, бросаем всё это? – уточнил он, выпуская из глаз своих чертей.
– Нет! Убьём! – вырвалось у меня.
– Как скажешь, Сиятельная, – кивнул Сарг и потащил меня в заросли.
Все женщины самонадеянны, насколько им позволяет природный ум с синтетическим образованием. Нас хлебом не корми, дай покритиковать более удачливых выскочек: актрис, писательниц, светских львиц. Определённо, лично я просто гениальна, что подтвердила сама Мария Кюри, говоря, будто в жизни не существует того, что стоит бояться, а весь фокус в том, чтобы это понять. Всё точно про меня: я и прежде не боялась этих паразитирующих на человеке головоногих, и теперь не сподобилась, разгадав их фокусы. Ну, или принципиально разгадав – в их психосоматике пускай ковыряется Шарли. И пусть меня критикуют орденские зазнайки за поверхностный взгляд на вещи. Даже если у меня самой не хватит ума заткнуть их нападки, моя самонадеянность порвёт за меня любого. А иначе, на кой дьявол её кормить?
– Воину не всё равно, как подыхать, – припомнила я к месту чью-то цитату.
– Как скажешь, Сиятельная, – пожал плечами Сарг и приказал: – Алесар, Мейхалт, нужно поделиться с нашими друзьями-северянами. Полагаю, лучше топорами – рубятся они лихо.
Я мысленно потёрла руки: даже крохотная уступка мужика может обернуться для женщины знаменательной победой. Сарг не горел желанием выручать северян. Его не прельщало наше потенциальное военное преимущество после воссоединения с ними. Само собой, руфесцы сильней, выше, быстрей – они и сами прекрасно перемочат безмозглых. Оле-оле-оле-оле! А вот я не гордая. Мне плевать: кто с кем рядом и где не присядет голой задницей, отправляя естественные нужды организма. В такой ситуации для меня и наши, и посторонние – все мои.
