Репетитор полностью

Женя прошел в помещение, и она впервые отчетливо заметила его хромоту.

Черт, какая я невнимательная… сколько на ногах продержала вас. Извините. Я сперва подумала, что палочка ваша — это просто так…

Ж е н я. Знаете, когда я здесь в первый раз вышел на пляж, одна девочка лет пяти затеяла со мной и волейбол и футбол — все сразу. А потом ее отозвала мама и стала ей что-то шептать, объяснять — и, конечно, все нам испортила…

К а т я. Я поняла. Я постараюсь.

Ж е н я. Да, но девочка не старалась, вот что приятно.

Пауза.

К а т я (накрывает на стол). Интересно, почему никогда не проходят и не сдают простую философию, жизненную? Вот, например: «Какая самая умная женщина? — Та, которую хочется благодарить даже за отказ». Ведь здорово?.. Не помню только, кто это сказал. Или: «Любовь сильна, как смерть, зато хрупка, как стекло…» Это Мопассан. Вот почему нет такого предмета?

Ж е н я (засмеялся). Да, это обидно, тем более что вы в нем хорошо подкованы…

К а т я. А что? С седьмого класса я выписываю хорошие мысли, у меня толстенная тетрадь для них… Вам кофе, конечно, черное? (Подала.)

Ж е н я. Спасибо. Все-таки не пристает к нему мужской род, просится средний, верно?

К а т я. Чего средний, куда просится?

Ж е н я. Да это я про кофе…

К а т я. Бальзам к нему просится, наш, рижский. Вот, плесните себе… А чего вы так улыбаетесь? Не так, что ли, я выражаюсь? Думаете, ну, дурочка… да?

Ж е н я. Совсем не угадали… Катя, в вашем возрасте я очень беспокоился о повышении своего интеллектуального уровня. Даже судорожно как-то. Отсюда и факультет такой. Но видите, я бросаю это дело. А женский ум — это вообще качественно другая вещь. Помните, как о Наташе Ростовой сказано, что она  н е  у д о с т а и в а л а  быть умной? Ведь это Пьер говорит с восхищением.

К а т я. Она правильно делала. Перед кем бисер-то метать?

Женя от этой фразы скис, и напрасно: Катя не вложила в нее никакого обидного смысла.

Ну еще что-нибудь расскажите. Москва все увеличивается, говорят?

Ж е н я. Да, очень. Появились районы, где старый москвич чувствует себя интуристом.

К а т я. Это вы так чувствуете?

Ж е н я. Нет, я просто не бываю там. Езжу в университет, до Библиотеки Ленина — и домой, в Каретный ряд… Ну еще в Консерватории бываю… Катя, вы уже многое у меня выпытали, теперь я спрошу. Можно?

К а т я. Валяйте.

Ж е н я. Вашу дневную работу я еще представляю себе. Объявлять через динамик, что потерялся мальчик Миша трех лет… Там, на щите, вывешивать температуру воды и воздуха… А еще?

К а т я (без тени иронии). Еще пластинки запускать. Люди не просто жарятся, а заодно слушают песни советских композиторов… Еще инструкции читать — по оказанию первой помощи на воде. И про то, сколько пьяных утонуло в прошлом сезоне.

Ж е н я. Ясно… А что тут делать вечером, ночью?

К а т я. Надо лодки охранять. Во-он те, видите?

Увидела в море нарушителя и кричит в мегафон.

Мужчина! Мужчина с резиновой лягушкой! Ты куда намылился, дядя? В Швецию, да? Порядок один: с лягушкой ты, с пузырем или с камерой — за буи не заплывать! Из-за тебя одного гонять моторку? Назад! Вот так-то… (Тише.) Швеция тебя не приглашала, там своих дураков девать некуда… (Жене.) Потом некоторые пижоны заплывы устраивают при луне… И вообще положено, чтобы был на спасалке ночной матрос…

Ж е н я. Это ваше официальное звание — ночной матрос?

К а т я. Да не мое — дедово. Ну а я, считайте, его первый зам.

Ж е н я. Что, дед болеет?

К а т я. Я себе так желаю болеть и вам тоже. Роман у него! С одной вдовушкой из Тукумса. Сейчас он ее водит по местам своей боевой славы. Сколько я помню дедулю, он в этом месяце всегда уходил. Через всю республику, куда-то в Витебскую область, в Могилевскую. Автостопом путешествует, представляете? В шестьдесят семь лет! Воевал он там, ну и тянет почему-то… Ладно, мне надо будет погулять — он будет шелковый, слова не скажет, даже выгородит, если что… (Хохочет.) Покраснел, надо же! Ой, пан философ, это очень правильно, что вы в начальную школу идете…

Ж е н я. Вам показалось.

К а т я. Да точно! И главное, я ничего такого не сказала… Смешной вы. Я думала, москвичи вообще уже не краснеют…

Ж е н я. Повторяю: вам показалось… Но от прописки эта способность не зависит, по-моему… За что вы так о москвичах?

К а т я. Как «так»? Мы-то к Москве со всем уважением. Это она к нам, к девочкам из провинции, не больно ласкова. У меня одна подружка ездила поступать к вам в МГУ, на биологический. Уехала — и три месяца ни слуху ни духу. А потом — письмо: оказывается, поступила она… Только вот куда? Я скажу — вы опять покраснеете. В больницу, в гинекологию! Потому что встретила какого-то красавчика, потеряла силу воли…

Ж е н я. Она могла потерять ее где угодно. Моссовет не отвечает за это.