Карине уже тридцать семь, а она так и не родила и уже не сможет. Алексей, ее муж, все еще хорош собой. И словно в насмешку над Кариной несостоявшаяся в прошлом невеста Алексея просит его позаниматься с дочкой. При этом девушке всего восемнадцать, и она точная мамина копия.
В жизни каждого случается возрастной кризис, и не всякий достойно выходит из него.
Закинув полную ногу на колено, Карина вертела стопой в черной туфельке на шпильке. Ей хотелось потанцевать, но ее наряд не подходил для этого. Она располнела, и все равно пришла на встречу выпускников в коротком платье, и теперь подол задирался на бедрах. Поправив его, Карина устремила взгляд на танцпол ресторана.
Гости отплясывали под музыку начала двухтысячных. В этот сентябрьский вечер, душный по-летнему, что не редкость в Волгограде, люди на танцполе не обращали внимания на духоту и удушливую смесь запахов парфюма, пота и перегара.
— Зачем вообще нужны эти встречи? — процедила Карина. — Просто похвастаться, смотри, какой я или какая. Как были чванливыми и надменными, такими и остались.
— Кажется, в этот раз мы добрались до развязки на час раньше. — Алексей забрал у жены бокал с вином. — Третий год одно и то же.
Карина уставилась на мужа так, что и без слов стало ясно — она считает его недоумком. Алексей отвернулся.
В это время из толпы вынырнул здоровенный темноволосый мужчина. Подмышки его голубой рубашки потемнели от пота. «Чванливый и надменный» прытью влетел в банкетку.
— Что сидите, как неживые?! — Он принялся трясти бывших одноклассников за плечи. — Ребята, стыдно должно быть.
С заставленного угощениями стола здоровяк взял бутылку «Столичной», плеснул в первую попавшуюся под руку рюмку и плюхнулся на диванчик рядом с Алексеем и уставился на Карину.
— Что, Каринка, кислая такая? — весело пожурил он.
— Тебе то что, Матвей? Ты беленькую всю выпил, нам не оставил, вот и кисну, — огрызнулась Карина.
— Ну дела! — Матвей расхохотался. — Вытащи мужа потанцевать. Вон он какой бравый мужик. Раскачался! Не то что я. — Он хлопнул себя по большому мягкому пузу и загоготал.
Карина, наливая вино в бокал, глянула на мужа.
— Кто пресс качает, а кто бизнес. Да, Лёш? Видимо, мужчины и правда не умеют два дела за раз делать.
Алексей устало потёр переносицу и покосился на Матвея. Тот замахнул рюмку и принялся уминать колбасную нарезку.
— Лёха, ты должен меня выручить. По старой дружбе. Эва мне плешь проела.
— Что такое?
— Её дочка учится в Ломоносовке, на экономическом. В общем, не пошло у неё. Эва просит тебя с девчонкой позаниматься. Ну там, знаешь, мол, ты в теме, что понадобится… Сколько тебя устроит? Полторы или две за час пойдёт?
Карина в миг протрезвела и с любопытством уставилась на мужчин. Алексей почесал под носом.
— А что понадобится? — переспросил он.
Пьяненький Матвей попытался отмахнуться от вопроса:
— Не знаю, что имелось ввиду. — И тут же перевёл тему: — Вдобавок, знаешь, что? Я же яхту купил! Не как у Абрамовича, конечно, но годную. — Он расхохотался. — Давай, съездим ко мне на дачу, рыбку половим.
Карина, видя сомнение на лице мужа, решила подтолкнуть.
— Да, Лёш, почему не помочь-то? Всё равно после работы тебе нечем заняться.
Супруг от злости сжал челюсти, и его желваки заходили туда-сюда. Карина заметила и злорадно ухмыльнулась. Матвей же глядел на приятеля с деланной мольбой. Алексей, натянуто улыбнувшись, кивнул, за что получил от бывшего одноклассника смачный хлопок по плечу.
— Другое дело! — одобрительно сказал Матвей. — Позвони завтра же.
Он замахнул ещё стопку и ушёл танцевать. Невесёлая парочка опять осталась один на один. Зачем приходили? Сами не знали. Наверное, по привычке, выработанной сначала школой, потом университетом. Ресторан давно стал её частью. Почти как покурить.
Карина нашарила в сумке сигареты и зажигалку и поднялась, хотя прошлый заход подымить был каких-то десять минут назад, но смолчал. Она изрядно набралась, ее шатало. Заметив, как Алексей смял салфетку и швырнул в тарелку, она злорадно усмехнулась.
Тёплый вечерний воздух и огни набережной дарили ощущение праздника, вечного курорта. Редкие катера тревожили Волгу в синеватых сумерках, сменивших багряный закат. Это Матвей выбрал однажды место и так и водил сюда за свой счёт однокашников.
Сизый дым вился тонкой струйкой, подрагивал огонёк сигареты. Карина провожала взглядом теплоход. Однажды она сбежала из города в другой — на Неве. Пасмурный хмурый он прошёлся по ней катком, вынудив вернуться домой. Кто бы мог подумать, что амбиции так легко растворятся, «совсем как туалетная бумага», сказал ей тогда один из прежних любовников. Дурацкая метафора впилась в память из-за гаденькой окраски.
Карина швырнула в урну окурок. Воспоминания навязчиво сверлили. Психолог говорила, что перемалывая старые обиды, Карина доведёт себя до ручки, что надо учиться переключаться, да вот не получалось.
— Чёрт.
Она развернулась и прямо в дверях нос к носу столкнулась с Матвеем, тот чуть пачку сигарет из рук не выронил.
— Брюнетку, как кошку, в темноте не разглядеть, — хохотнул он и сунул в рот сигарету.
— Надо было Эву взять. Она бы посветила.
Матвей поднёс зажигалку к лицу. В свете пламени Карина чётко увидела его косой сердитый взгляд. Выдув струю дыма он сказал:
— Она не вещь, чтоб её брать.
— Да ладно тебе. — Карина поубавила тон.