Они въехали во двор и встали вдали от освещенной площадки. Дима потрепал Элю за волосы и заложил прядь за ухо. Склонившись неожиданно, он поцеловал ее в губы.
— Пойдем, посидим пообнимаемся.
Они пересели на заднее сиденье. Дима снял куртку, Эля — свою. Некоторое время они обнимались и целовались.
— Реально, ты такая классная, — прошептал Дима. — Все эти курицы с фильтрами на фотках уже достали. В анкете одно лицо, приезжаешь, а там какая-то гиена сутулая.
Его рука скользнула Эле под юбку, а она дернулась от неожиданности.
— Что такое? Боишься меня, что ли? Я нормальный, не извращенец.
Эля глупо захихикала. Но когда Дима снова сунул руку уже не просто под юбку, а между ног к промежности, Эля не выдержала.
— Можно, не здесь? — неуверенно спросила она.
Дима отстранился и обиженно сверху-вниз поглядел на нее.
— В смысле? Я думал, что нравлюсь тебе?
— Нравишься…
— А че тогда выеживаешься?
Эля опешила. Не зная, что сказать, она молча пялилась на Диму, хлопая глазами. Ей бы понять, что ничего хорошего ждать не стоит, но внутри словно что-то сковало, она не смела даже пикнуть.
— Ты что, девственница?! — выпалил Дима. — Я целок не люблю. Не хочу возиться с их тараканами.
— Да нет… — пролепетала Эля. — Просто у меня месячные.
Дима повертел головой, вглядываясь в темноту за окном автомобиля. Повернувшись, он снова заулыбался. Он взял Элю за подбородок правой рукой и большим пальцем провел по губам.
— Ладно, тогда просто сделай мне приятно.
На улице пошел снег. Он блестел в свете уличных фонарей, от чего казалось, что он сыпется прямо из лампы, а не с неба. Белый автомобиль простоял на парковке совсем недолго. Потом он медленно тронулся, когда двое пересели с заднего места вперед. Но на следующий вечер, машина снова приедет сюда, как и в прошлый раз, и в позапрошлый, и все останется неизменно, кроме одного: нескончаемо сменявшихся пассажирок авто.
Эвелина стояла у каминной полки, держа центральный снимок, и задумчиво на него посмотрела. На фото Матвей улыбался широкой открытой улыбкой. Он тогда вернулся из Сочи. Довольный собой и жизнью, загорелый, он смотрелся чужеродно на фоне жены, дочери и падчерицы. Те бледные и как будто немного понурые с серьезным выражением на лицах глядели в камеру. Будто бы они только и делали, что сидели дома и ждали, когда глава семейства вернется из нескончаемого путешествия.
Эвелина решительно отогнула скрепки на рамке, сняла подложку и вынула фото. Сложив его пополам, она спрятала фотографию в ящик книжного стеллажа. Потом прошла на кухню и принялась варить кофе.
«Господи, — думала она, — и почему мне суждено вытерпеть на себе такое? За что? Почему мужики
— Да не много потеряет, — произнесла она вслух смиренно и словно бы с облегчением.
Налив черного кофе, она уселась на стул, взялась за телефон. Гипнотизируя номер Алексея, она думала дальше:
«Еще можно понять мужиков вроде Лешки, у которых жена растолстела, за собой не следит. Так эта сука еще и бесплодная, и за чужими мужьями увивается. Еще могу понять, зачем он все время ко мне на страницу заходит. Видать тоскливо, вспоминает».
Взгляд Эвелины сделался влажным и мечтательным, а скулы покраснели слегка. Иногда она представляла, как бы сложилась её жизнь с Алексеем. Если уж он Картинку не бросает, то её бы обожал, и точно не стал изменять. Она вздохнула почти тоскливо. Но почти сразу проза жизни напомнила, что некогда тешить себя вниманием бывшего жениха. Если длчь выгонят из университета, Эва не переживет позора.
Плечом прижимая телефон к уху, Эва повернулась к кухонным шкафам.
— До возьми же ты трубку… — сердито прошептала она, глядя в окно. Наконец в динамике раздался щелчок. — Алексей, привет. Слушай, Леш, ну я не могу себе простить, что отпустила тебя. Элька без тебя скатится. Прошу просто подтянуть перед экзаменом… Сколько ты хочешь? А в чем тогда?.. Что ты говоришь такое? Какое перевести? Куда?! Об этом не может быть и речи!
Эвелина обернулась и замерла, увидев в дверях кухни Элю. Та молча смотрела на неё.
— Я поняла тебя, — сказала Эвелина в телефон. — Но ты еще подумай.
— Что он сказал? — уставшим голосом спросила Эля.
— Что ты безнадежная! — процедила сквозь зубы мать. — А я скажу, что ты неблагодарная свинья! Я что, многого от тебя прошу? Всего-то учиться нормально. — Она сделала ударение на последнем слове. — Имей в виду, если ты принесешь долги, не сможешь пересдать, ты вылетишь из дома в том, на что себе заработала! И поедешь жить к своему папаше и его любовнице!
Эвелина демонстративно развернулась к кухонным шкафам. Взяв белую кружку, она достала из зеркального шкафчика бутылку коньяка.