Репетитор для оторвы полностью

Всего за несколько дней этот мужчина уже три раза попался мне на пути, причем там, где я его совершенно не ждала. Если в цирке я еще подумала, что он здесь по наставлению моей мамы, ну мало ли – шпион, то здесь… Здесь просто зла не хватает, какого черта?!

– Репетиторство, потом цирк, сейчас ресторан… Вас слишком много в моей жизни, Вячеслав Олегович, и это не просто так, – высказываю мысли вслух я. – Вам что-то нужно от нас с мамой, вы…

…следите за нами по наставлению моего отца? – хотела закончить я.

Но осекаюсь и замираю, тотчас ощущая дуновение страха. Все внутри холодеет, но я не позволяю себе сконцентрироваться на этой мысли, потому что я ее боюсь до безумия.

Дико, да? Бояться и люто ненавидеть собственного отца.

А он легко мог сотворить что-то такое, слежку и втереться в доверие, чтобы потом сделать то, что ему нужно, «вернуть нас на свое место». Мама поступила очень глупо, но смело, когда приняла решение сбежать от него вместе со мной.

– Мне от вас ничего не нужно, наша встреча – просто роковое совпадение, – говорит Оленьевич.

Тяжело вздохнув, он тянется за бутылкой и наливает вино себе в бокал.

Он бухать в одно лицо собрался?

– А мне не нальете? – приподнимаю брови я. – Кажется, есть повод напиться.

– Боюсь поинтересоваться какой, – впивается в меня ехидным взглядом Оленьевич.

– Встреча с вами, не очевидно разве? – Беру бокал и ставлю его ближе к нему, чтобы было удобнее наливать.

– Я не буду вам наливать, чтобы не получить за спаивание малолеток, – усмехается он.

– Я давно совершеннолетняя вообще-то!

– Заметно, – саркастично отвечает Оленьевич.

Похоже, наливать мне вино он и правда не собирается, поэтому приходится встать, взять бутылку и самой это сделать. Оленьевич лишь следит за моими действиями, но не говорит ни слова. Смотрит голубыми гляделками, о чем-то наверняка думает нехорошем…

Я уже говорила, что его цвет глаз меня не бесит? Удивительно.

Возвращаюсь на свое место напротив Оленьевича и, не разрывая зрительного контакта, отпиваю вино из бокала. Слишком терпкое, оттого его хочется как можно скорее чем-то заесть, вот только у нас с мамой совершенно разные вкусы. Я ненавижу грибы! Любые, в любых проявлениях: будь то жареные, соленые, вареные или просто в качестве приправы, просто ненавижу! А передо мной на тарелке красуется паста со сливками и грибами.

– У вас еще остались ко мне какие-то претензии? – спрашивает Оленьевич.

– Их достаточно, – наигранно мило улыбаюсь я.

– Раз уж у нас тут такой неожиданный вечер образовался, озвучите их все?

Щурюсь и всматриваюсь в его бесстыжие глаза. Озвучить претензии – легко!

– Любой другой нормальный репетитор просто отказался бы со мной заниматься, когда я завалила тест, – говорю я и вновь делаю глоток вина.

– Это первая претензия?

– Она самая.

– Хорошо, продолжайте, – кивает он и тоже делает глоток из бокала.

– Напомните, что за жажда неслыханного альтруизма на вас тогда напала? – спрашиваю я.

– Просто хочу подтянуть вас к учебному году…

– Я не репка, чтобы меня тянуть! – фыркаю я, и Оленьевич начинает смеяться, запрокинув голову.

Красиво так, словно он снимается в кино и отрепетировал этот жест раз двести. На его щеках проступают ямочки, делая его и без того милую улыбку еще ванильнее.

– Обхохочешься, – бурчу я себе под нос и цепляюсь взглядом за темное пятно на его белоснежной рубашке.

Вот все во внешнем виде Оленьевича идеально, гармонично и симметрично, даже воротник расстегнут ровно и лежит геометрически красиво, а вот это «пятно» просто выбивает меня из колеи.

Это не грязь, не отпечаток рисунка, а именно что-то просвечивает сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань у него слева. Что-то очень темное, графичное, и не сказать, что маленькое.

Татуировка?

Кончики пальцев начинает покалывать от жгучего желания сначала узнать, что это, а потом уже заставить его как-то избавиться от этого «пятна», вызывающего во мне диссонанс. Но я молчу, стараюсь дышать ровнее и успокоиться.

Это всего лишь татуировка, так ведь? Ну, не смотри ты туда, и все, Мия! Переключи внимание!

– Я не смогу ответить на ваш вопрос, Мия, – все еще улыбаясь, отвечает Оленьевич. – Это просто мой вызов самому себе, – заставить нежелающего учиться человека что-то учить.

Поджимаю губы и беру вилку, начинаю выковыривать из пасты грибы и выкладывать их на салфетку рядами. Слишком концентрируюсь на своем занятии и только сейчас обращаю внимание на Оленьевича, с озадаченным лицом рассматривающего мои действия.

– Я не ем грибы, – поясняю я, встретившись с его взглядом.

– Это я понял, – тихо усмехается он, – но не совсем понял… как бы сказать… Ладно, неважно, – отмахивается Оленьевич и снова выпивает вина.

– Нет уж, договаривайте, а то ваши слова звучат совсем странно! – требую я.

– Я не хочу, – улыбается он.