Тогда он встал, вытирая слёзы окровавленными руками, и подошёл к Никонову, как самому старшему. Он заглянул ему прямо в глаза, отчего Олег не только замолчал, но и буквально остолбенел, так пронзителен и одновременно просителен был взгляд молодого доктора. Никонов поднял руку, и все, как по команде, замолчали.
— Выйдите все, пожалуйста, — ещё раз попросил Пантелей. — И внесите сюда тело второго умершего.
— Что? — Никонов удивлённо посмотрел на тело поверженного врага, рядом с которым продолжал стоять Эньлай.
— Делайте, как он говорит, — глухо, срывающимся голосом упредил все расспросы Макар.
Эньлай и Тимур перенесли тело из коридора в кабинет и положили рядом с телом истёкшего кровью Алексея. Какое-то время все стояли, пытаясь понять, зачем это надо Пантелею, но вопросов никто задавать не решался. Когда Макар, слегка подтолкнув к выходу Никонова, увлёк всех в коридор и осторожно закрыл дверь, Тимур шёпотом спросил:
— Отпевать, что ли, будет?
Но ему никто не ответил. Галина Петровна лишь посмотрела на него, как мать смотрит на неразумное дитя. Он оправдательно кашлянул и отошёл в сторону. Она же, зашептав молитвы, тоже пошла по коридору, но в другую сторону.
— Я спущусь этажом ниже, буду следить, — предупредил Эньлай и быстрым шагом удалился.
— Что делать-то? Время драгоценное идёт! — не выдержал Никонов, обращаясь к Макару.
— Да нет никого времени, — раздражился таким вопросом Макар.
— Нагрянут сюда, и не будет у нас времени, — напомнил Олег.
— Подожди, — взял его за руку Макар. — Подожди. Он, — Макар кивнул на дверь, — он по наитию лучше нас знает, что надо делать. Не знает даже, чувствует. Живёт так, понимаешь?
Никонову наконец передалось понимание Макара, он глубоко вздохнул и побрёл вслед за Галиной Петровной. Макар догнал его.
— Но ведь это всё равно война? — пытался доказать своё Олег.
— Это откуда?
— Книга пророка Иеремии.
— Ты что, наизусть всю Библию знаешь?
— Нет, только отдельные места. Такое знание человеческому разуму непосильно.
— Иеремия… — повторил Олег. — Читал что-то на крыльце утром….
— Иеремия — значит «Возвышенный Богом». Он был избран для пророчества ещё до своего рождения. И говорил от имени Бога при нескольких царях — Иосии, Иоахазе, Иоакиме, Иехонии и Седекии. Мне приходилось слышать, что иудеи недолюбливают его за грозную обличительную силу. Он был гоним всю жизнь. Его даже бросали в навозную яму…
— Нет пророка в отечестве своём, — вспомнил Олег.
— Ну представь себе, что он говорил богоизбранному народу:
— М-да… — оценил Олег.
— Опять огонь… Огонь…
— Богослужение нераскаянных грешников не угодно Богу… Вот главный смысл. Это и о нас с тобой, — горько сказал Макар. — Ковчег и Храм ничего не значат, если люди попирают заповеди Божии — вот чему учил Иеремия. Он говорил о бессмысленности войн, политики… Да, в сущности, всего земного. Наверное, он был первым интернационалистом. Призывал с добром и милосердием относиться к иноземцам. Он предупреждал о нашествии Навуходоносора. А его гнали и преследовали…
— М-да… — большего Никонов сказать не мог.
— Но пророк говорил и так:
— Все народы соберутся в Иерусалим… — повторил Никонов. — Это предвестие Христа?
— Я тоже так думаю… Он вообще ближе всех пророков к Спасителю. Но он всё же человек. Хоть и пророк. Христос даже не хулил тех, кто Его распинал. Тут сила любви непостижимая нашими чёрствыми сердцами. Без благодати Божией, без помощи Духа Святого мы даже малую частицу её не поймём, в себя не сможем принять.
