Он вернулся и постоял некоторое время в задумчивости, как бы пытаясь представить себе, каким образом Джек сумел проникнуть в дом. Даже при полицейских она не чувствовала себя так напряженно. И она понимала, что причина этого заключалась в самом этом человеке.
Он направился в пустую комнату Тома, и она поспешно объяснила ему, что детскую кроватку она перенесла в свою комнату, и сказала, почему это сделала.
– Что вы можете сказать о том, как Грэм проник сюда? – спросил он, внимательно глядя ей в глаза. Не выдержав его взгляда, она отвела глаза в сторону.
– Ничего. Я не обнаружила, чтобы здесь было что-либо сломано, и полиция тоже.
– Но есть объяснение самое простое.
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Был ли у него ключ? – спросил он.
– Ключ? – поразилась она.
– У него не было ключа или вы не знали об этом? – спросил он, продолжая спокойно наблюдать за ней.
Его замечание свидетельствовало о том, что она производит впечатление какой-то странной женщины, которая даже не знает, у кого есть ключи от ее дома.
– У Джека Грэма нет и никогда не было ключа от моей квартиры.
Однако казалось, что ее раздражение не производит никакого впечатления на Чарльза.
– Ваша сестра живет здесь, не правда ли? А Грэм отец ребенка, так? Нет ничего удивительного в том, что она могла дать ему ключ, – по-прежнему спокойно сказал он.
– Это не просто удивительно, это невероятно. Джесси ненавидит Джека. Она не хочет иметь с ним ничего общего и говорила мне, что не желает, чтобы Том бывал с ним, – сказала Джейн и отвернулась. Она не была так возбуждена ни в полицейском участке, ни тогда, когда приехала полиция после бегства Джека.
Она чувствовала, что Чарльз стоит сзади, хотя он и не касался ее. Она дрожала, и это было ее реакцией на близость этого человека.
Она внезапно поняла, что недоверие бывает разное. То, что она чувствовала к Чарльзу, таило в себе опасность совсем другого рода.
– Джейн, я не обвиняю вас ни в чем и не осуждаю, но трудно поверить, что ваша сестра не говорила вам ничего более конкретного о том, почему она порвала свои отношения с Грэмом. Ненависть возникает по каким-то серьезным мотивам. Поскольку я не знаю Джесси, я должен предположить, что она знала значительно больше об отце Тома, чем хотела бы рассказать вам.
Услышав это, она повернулась. В его словах прозвучали ее собственные сомнения, почему Джесси отказывается говорить о Джеке. Сомнения и вопросы одолевали ее с той самой ночи, когда он пытался похитить ребенка. Чарльзу не потребовалось пяти минут, чтобы выразить мысли, к которым она пришла лишь через несколько недель. Неожиданно оказалось, что то, чего она не знала о Джеке, было в десять раз важнее того, что ей было известно.
– Я уважаю право сестры на личную жизнь, – сказала она, пытаясь оправдаться, – так же, как и она уважает мое право.
– Вы хотите сказать, что никогда не рассказывали ей про Роберта? – спросил он, недоверчиво глядя на нее.
Джейн рассказывала ей, но очень немного. В то время, когда она прекратила свои отношения с Робертом, Джесси только что познакомилась с Джеком, и Джейн не хотела обременять сестру своими трудностями. Чарльз был тем единственным человеком, которому были известны все подробности.
Она чувствовала себя незащищенной перед ним, и от этого ей было неудобно.
– Я говорила Джесси, что порвала с ним.
– Но вы не посвящали ее в подробности.
– Кое-что я ей рассказала, но мне не хотелось, чтобы кто-либо знал о том, насколько глупой я была.
Он дотронулся до нее, проведя пальцами по ее щеке. Она посмотрела в его серо-зеленые глаза, настолько честные, что у нее перехватило дыхание.
– Да, Джейн, если бы мы могли не делать таких глупых, дурацких вещей, которые мы делаем… – тихо сказал он. Затем, откашлявшись и отступив на полшага, он добавил доверительно: – Возможно, ваша сестра тоже совершила глупость. Может быть, она испытала со стороны Джека унижение и оскорбление.
Джейн хотелось спросить, какие глупые и безрассудные поступки совершил он сам, но удержалась, вспомнив, зачем он здесь. Однако его замечание в отношении Джесси требовало внимания.
Она никогда не думала, что Джесси может страдать от каких-то омерзительных подробностей или что она может попасть в какое-то унизительное положение. Было бы ужасно, если бы кто-нибудь разделил с ней ее слепоту в отношении Роберта, который долгое время выдавал себя Бог весть за кого. Кроме того, Джесси всегда была таким человеком, который нуждался в поддержке или чтобы его выручали из разных неприятных ситуаций. Джейн была старшей сестрой и благосклонно относилась ко всем просьбам младшей, в то время как ее собственные трудности представлялись ей сугубо личными и часто второстепенными.
Она вздохнула. Несомненно, уверяла она себя, она не расспрашивала Джесси о Джеке, потому что туманные ответы ее сестры служили ей каким-то доказательством поздно наступившей зрелости Джесси или потому что привыкла полностью отвечать за действия сестры.
Чарльзу она сказала:
