– Войдите! – сказала Джейн, услышав стук в дверь своей рабочей комнаты в «Стемс энд Петалс». Она находилась за прилавком, где аранжировала маргаритки, садовую гвоздику и нежные ветки папоротника в вазе из молочного стекла. Ее глаза широко раскрылись, когда она увидела, что вошел Чарльз и плотно прикрыл за собой дверь.
Настроение у нее подскочило, как по театральной реплике, но она напомнила себе, что время разыгрывания ролей прошло. Суровая реальность заключалась в том, что уже прошло три недели с тех пор, как она позвонила ему. Какой бы ни была причина, по которой Чарльз не хотел видеть ее или даже ответить на телефонный звонок, это печалило ее и причиняло ей боль. Появление его сейчас без предупреждения вызвало целый ряд чувств: от крайнего раздражения до ожидания и эйфории. Она глубоко вздохнула и заставила себя оставаться спокойной.
Ее решение сказать ему о ребенке не изменилось. Правда, несмотря на это решение, она не чувствовала себя в силах разыскивать его, пока не будет готова к такой встрече. Она хотела быть уверенной, что может встретиться с ним, не волнуясь.
Но вот он находится здесь, и ей представляется наилучшая возможность сказать все. По крайней мере, ей не нужно будет переживать несколько часов смятения, если бы она договаривалась о встрече с ним предварительно.
Он ничего не говорил, лишь пристально смотрел на нее, как бы решая, остаться или уйти. Джейн ненавидела минуты, когда нависало тягостное молчание, но и сама она не знала, что говорить. Почему он здесь?
Про себя она отметила выражение отчужденности на его лице, выражение, к которому она привыкла, когда они были еще в Челси. Несмотря на его очевидную нерешительность, ее собственное сердце жадно впитывало все, что она любила в нем: от взъерошенных, слегка длинных черных волос на голове до густых волос на груди, проглядывавших сквозь незастегнутый ворот рубашки, и тесно облегающие джинсы. Ей нравилось, как он «отравил сознание» Томми, подарив ему красный грузовик, а также ловкость, с которой ему удалось успокоить ночные кошмары малыша. Нравилось, что он осознавал свою вину в гибели Анны, что был готов купить дорогое обручальное кольцо с настоящим бриллиантом. Ее уверенность в себе и решимость как-то поколебались, когда он приблизился.
Для того чтобы прервать тяжелое молчание и скрыть душевное волнение, охватившее ее, она сказала беспечно-веселым тоном:
– Чарльз! Рада тебя видеть!
– Почему ты не сказала мне? – тихим голосом спросил он.
Застигнутая врасплох, она чуть не уронила вазу. Она сразу же подумала о ребенке. Но как он мог узнать об этом? Боже мой, неужели она похожа на беременную женщину! Она бросила взгляд вниз. Сегодня утром слаксы показались ей немножко узкими в поясе, и она не стала застегивать их. Но рабочая блуза в мелкую сборку скрывала это.
Он внимательно рассматривал ее как бы в неуверенности, стоит ли ему продолжать. Она никогда не видела его таким взволнованным, но потом, заметив жесткую складку вокруг его рта, вспомнила, что уже видела его один раз в таком состоянии. Это было в тот день на пляже, когда она отвергла его утешение и обвинила, что он бросил ее и Томми.
– Ты могла бы сделать все гораздо проще, если бы ответила на мой вопрос! – наконец сказал он.
Джейн почувствовала некоторое раздражение, от того что ее ставили в позу обороняющейся.
– Мы уже больше не играем роли четы Олденов. Я не должна что-то облегчать тебе! Действительно, я хотела поговорить несколько недель тому назад. Я позвонила тебе и…
– Я не стал отвечать на твой телефонный звонок, потому что не хотел разговаривать с тобой и не хотел видеть тебя, – категорически сказал он.
Джейн не была готова к острой боли, пронзившей ее сердце. Она посмотрела вниз, но все цветы на прилавке слились в одно пятно.
– Ну хорошо, – сказала она сдавленным голосом. – Я не могу, разумеется, винить тебя в том, что ты поступил нечестно, правда? Ты же всегда поступал честно! – сказала она, отвернувшись, чтобы он не увидел, как она смахивает слезы. – До трех часов я должна сделать еще две композиции, поэтому надеюсь, что ты извинишь меня.
Он зашел за прилавок и повернул ее к себе лицом.
– Ты не ответила на мой вопрос!
Она забыла, что глаза у нее блестят от слез, и пристально посмотрела на него. Он держал ее за плечи, и она вдруг вспомнила тот день, когда он сказал, что страшно боится поцеловать ее.
Но прежде чем она смогла сформулировать какой-то ответ, он пробормотал:
– О цветах.
– О чем? – спросила она в замешательстве.
– О жасмине и тюльпанах. Почему ты никогда не говорила ничего о них? – Его серо-зеленые глаза буквально буравили ее, но в них скорее чувствовалась мольба об ответе, чем какой– то гнев.
