Вот поразивший его древний дед — «Старик из Чугуева» — отличная акварель в собрании А. П. Лангового. А вот эскиз маслом — «В волости», — изображающий спор сторон перед лицом начальства — волостного писаря.
Гораздо сложнее, менее случайна и более обдуманна и найдена картина «Возвращение с войны» («Вернулся»), написанная тоже в Чугуеве, в конце 1877 г. На ней изображен вернувшийся с русско-турецкой войны солдат, сидящий в избе, среди родных, с повязками на голове и руке. В избу пришли проведать героя соседи или родственники[319].
В Чугуеве написаны те два грудных портрета крестьян, которые в каталоге выставки были названы Репиным не совсем обычным образом, говорившим о намерении автора их как-то выделить из заурядной этюдной серии. Один был им назван «Мужик с дурным глазом», другой — «Мужичок из робких». Первый написан в начале марта 1877 г.
Когда в следующем году Стасов увидал его на выставке, он написал Репину письмо, прося его разъяснить, что это за «дурной глаз» и почему он так назвал этого мужика? Репин послал ему следующее разъяснение:
«„Старик с дурным глазом“ действительно имеет такую репутацию; он мне приходится сродни, а потому у нас его хорошо знают; и я наслышался о нем много невероятного, и — что еще страшнее (может это случайность), но я сам два раза испытал силу его дурного глаза. Он золотых дел мастер (Ив[ан] Федор[ович] Радов)»[320].
Это тот самый этюд пожилого рыжеватого, с проседью, мужичка, который был послан вместе с другими репинскими произведениями на Парижскую всемирную выставку 1878 г. и позднее был куплен Третьяковым. В составленном последним каталоге он значился просто «Стариком» — название, сохранившееся за ним и до настоящего времени. К крайнему сожалению, он был передан Третьяковской галереей несколько лет назад в Ивановский областной музей[321], как был передан в музей г. Горького и «Мужичок из робких», счастливо прибитый волной революции к собранию галереи[322].
В Чугуеве же в 1877 г. были написаны превосходный портрет Любицкой и двойной портрет дочерей художника Веры и Нади. Наконец там же, в том же году, начата картина «Экзамен в сельской школе».
В январе 1877 г. Репин так описывает «свой день» в письме к Стасову. «…Встаю в 8 час[ов] или 8½, оденусь и сейчас же бегу через двор в деревянный домик, где в двух комнатках моя мастерская: заметив, что следует, на свежий взгляд, я возвращаюсь пить чай и, если день почтовый, тут же наскоро проглядываю и замечаю, что читать. Иду снова работать и работаю до часу, до двух — как работается»[323].
После работы Репин шел обедать, а потом уходил с женой на прогулку. Гуляли подолгу, ходили далеко по окрестностям, возвращаясь только к ужину — 8½ часам. В 11 часов ложились спать. И так изо дня в день.
В конце 1876 г. Репин написал в Чугуеве тот портрет беременной жены, который находится в собрании И. И. Бродского.
29 марта В. А. Репина родила сына Юрия.
Все лето 1877 г. Репин ездил в поисках за мотивами в близкие и дальние окрестности Чугуева. Во время этих скитаний он увидал ту тройку крестьянских кляч, тащивших по грязной дороге телегу с политическим арестантом, между двух жандармов с саблями наголо, которая послужила ему темой для чугуевской картины собрания И. С. Остроухова, перешедшей в 1930 г. в Третьяковскую галерею и ошибочно, много лет спустя, датированной автором 1876 г.[324]
В Чугуеве и его окрестностях Репин впервые видел крестный ход, одно из самых сильных впечатлений своей жизни. Вид стечения людей всех возрастов и званий, столпившихся вокруг «чудотворной иконы», контраст «простонародья» и «благородных», штатских и военных, мирян и духовенства так поразил его своей неожиданной новизной и социальной остротой, что он тут же, под свежим впечатлением, набрасывает ряд эскизов. Один из первых эскизов этой темы, называемый Репиным в письмах то «Явленной», то «Чудотворной иконой», то «Крестным ходом», относящийся к 1877 г., был в собрании гр. А. А. Бобринского, из которого во время революции перешел в Русский музей. Позднее он так же, как и предыдущая картина, ошибочно датирован автором 1876 г. Здесь еще только одно «простонародье» и духовенство — ни дворянства, ни купечества, ни вообще какого-либо начальства нет.
Он неоднократно возвращается к этой теме, делая несколько вариантов ее. Вокруг церкви и духовенства он находит еще несколько занятных сюжетов — в числе их известное «Искушение», бывшей Цветковской галереи, изображающее лихого военного щеголя, приударивающего в церкви, во время службы, за «дамочкой».
