– Несмотря на приводы в жандармерию и постоянное наблюдение, попыток он не бросал. Возмущенный сосед превратил свой дом в крепость. Он поставил высокий забор, расставил повсюду сигнализацию, обмотал все колючей проволокой, острой как бритва.
– Не может быть!
– Нет-нет, так и было. Но все напрасно. Вор перерезал решетки, срывал сигнализацию, перелезал через колючую проволоку.
– Но он мог пораниться!
– К счастью для него, такого ни разу не случалось. И вот однажды…
– Его застрелило кротобойкой?
– Нет. Наоборот. Он оставил попытки залезть в дом к соседу. Как будто бы. Это было необычно, и сосед подумал, что вор заболел или переехал, но нет. Он никуда не уезжал.
– И что?
– Опасаясь внезапного вторжения, сосед внимательно осмотрел свой участок. Вот как он обнаружил… тоннель!
– Не может быть!
– Именно так: узкий проход, еще не законченный, но уже подкопанный под участок соседа. В нем-то тот и установил ловушку. Остальное вы знаете.
В жизни судмедэкспертов всегда есть место необыкновенным случаям, и это может придать правдоподобия любой безумной истории.
Мари хохочет, разрушая смехом плоды моего воображения. «Что за чушь! Бедный парень умер у себя в гараже». Затем она убегает, оставляя позади вытянутые лица.
Однако и следственный эксперимент не пролил света на точные обстоятельства смерти. Согласно материалам расследования, мужчина переживал депрессивный эпизод. На продолжение заседания после обеда в понедельник он не явился из-за проколотой шины – он сообщил об этом в суд, но до зала, где заседал суд ассизов, информация не дошла.
Оказало ли требование явиться в суд для исполнения гражданского долга такое давление на него, что он не выдержал и покончил с собой? Или он случайно активировал механизм ловушки в поисках инструмента? И что тогда делает шестидесятисантиметровый стержень в устройстве для боя кротов длиной 12–13 сантиметров, вес которого не превышает 100 граммов? Наши вопросы остались без ответа.
Ясно только одно: конец тоннеля он увидел.
Палящий зной, пришедший в регион, наносит немало вреда. Старички мрут как мухи, а тела в такой жаре разлагаются очень быстро. И когда сосед или родственник начинает бить тревогу, врач, констатирующий смерть, видит уже разложившееся тело, иногда почти до состояния жижи. В таких условиях невозможно узнать, скончался ли покойный естественным образом, или ему помогли. Поэтому, выписывая заключение о смерти, врач ставит отметку в графе «судебно-медицинское препятствие». Захоронение становится невозможным, перевозчикам тела остается только передать останки в судебно-медицинский институт.
Проблема в том, что поток поступающих тел намного превышает возможности нашей службы. Как назло, сломался крематорий. Кандидаты на кремацию переходят в режим ожидания, заполняя и без того переполненные холодильники морга. Нам пришлось реквизировать зал, обычно предназначенный для приема семей, и охладить его до 12 °C, чтобы разместить часть не помещающихся тел.
12 °C – это достаточно прохладно, чтобы замедлить разложение плоти, но совершенно недостаточно, чтобы остановить его.
Запах уже начинает чувствоваться.
Несколько раз я обращаюсь к руководству университетского центра, пытаясь объяснить, какая патовая у нас ситуация и как важно нам иметь холод. Несколько раз подряд я слышу один ответ: «Все хотят холод».
В связи с авралом на работу вышли все сотрудники службы. Наша цель сейчас – обрабатывать каждого нового поступившего как можно быстрее. Похоже одновременно и на конвейер, и на гонку на время. Тела нужно осматривать как можно скорее, в состоянии, наиболее близком к тому, в котором их обнаружили, до того как разложение продолжит свою работу и скроет все улики.
В то утро в папке, лежащей в секционном зале около все еще закрытого чехла с трупом, можно прочитать о женщине лет шестидесяти, заядлой курильщице с лишним весом и страдающей серьезными проблемами с сердцем. Довольно типичная картина.
Однако у семьи остались вопросы. За два дня до смерти женщина обратилась врачу. Последний, по всей видимости, не обнаружил у пациентки никаких тревожных признаков. Может быть, он не осмотрел ее или что-то упустил? Между строк я читаю возможное дело о привлечении к медицинской ответственности. Отсюда и запрос на вскрытие.
По словам присутствовавшего на месте сотрудника судебной полиции, смерть наступила накануне утром. Но когда я открываю чехол и вижу тело, у меня возникают сомнения.
