Поверхностные вены, видимые под кожей[45], очень насыщенного темно-красного цвета – это признак разложения крови и ее посмертной циркуляции, вызванной газами разложения. Губы опухшие, нос и рот обильно покрыты влагой. Естественно, вчера на улице было выше 40 °C, а женщина жила в маленькой квартирке на верхнем этаже бюджетной высотки, с окном, выходящим на юг. Жара там, должно быть, стояла страшная. Тем не менее я задаю вопрос полицейскому.
– В квартире было жарко?
– Как в печке. К тому же тело находилось под прямыми солнечными лучами за закрытым эркером.
– Вы измеряли температуру?
– Нет, она была мертва.
– Не ее, а воздуха в комнате.
– Нет, я об этом не подумал.
– А вы уверены в дате смерти?
– Соседи видели даму рано утром. Но когда вечером сын позвонил ей по телефону, она не ответила. Он забеспокоился, отправился к ней домой и нашел ее лежащей на полу. Он позвонил в скорую. Мы прослушали запись разговора. Она у меня на компьютере. Не знаю, оправится ли он.
– Почему? Что на записи?
Полицейский запускает запись разговора между врачом-консультантом и сыном:
– Ваша мама может говорить?
– Нет.
– Она дышит?
– Нет.
– Вы измеряли ей пульс?
– Пульса нет.
– Где вы мерили?
– На шее и запястье. Я знаю, как это делается, проходил курс по оказанию скорой помощи.
– Значит, вы умеете реанимировать?
– Да.
– Тогда действуйте. Начинайте массаж сердца и искусственное дыхание.
– Вы уверены?
– Да, конечно. Вы справитесь. Помощь уже в пути. Мы поможем вам.
Я смотрю на полицейского, на лице которого застыла гримаса отвращения.
– Ну и что же?
– Когда приехала скорая, парень действительно делал ей дыхание рот в рот. Но женщина уже несколько часов была как мертва. Закоченела и немного позеленела.
Я стараюсь не представлять себе эту сцену.
Никогда нельзя точно сказать, как далеко может зайти самоотверженность сына, если дело касается спасения его матери. Даже уже мертвой.
Иногда судмедэксперт отправляется в путешествие по неизведанным землям, лежащим вдали от знакомой территории. Иногда в географическом смысле этого слова, но также и тогда, когда позволяет себе увлечься другими областями знаний. И все-таки: что связывает чадскую пустыню, ископаемые останки и судмедэксперта из Пуатье, пусть и работающего в университете?
Вечером 1995 года в ресторане «Боулинг» в Пуатье проходит уникальный коллоквиум. За одним из столиков в компании незнакомца я вижу своего друга Пьера Фронти, стоматолога-хирурга, с которым регулярно работаю при опознании тел. Оказывается, компанию ему составляет Мишель Брюне – один из ученых высокого уровня, признанный коллегами, но мало известный широкой публике.
Мишель – преподаватель палеонтологии в университете Пуатье, только что вернулся из Чада. Сама по себе новость не так уж и необыкновенна, если речь идет о полевом исследователе, проводящем жизнь в самых неблагоприятных условиях.
Любимое занятие палеонтолога? Часами бродить по пустыне в поисках своего грааля – окаменелых останков предка человека.
Нескольким ученым удалось расширить знания в этой области, и со временем на основе довольно простой теории была построена прекрасная история: колыбель человечества – Восточная Африка. Эта «Истсайдская история» была предложена Ивом Коппенсом, одним из нашедших Люси в 1975 году. Люси, наш предок, была эфиопкой, и ее возраст превышал канонический (3,2 миллиона лет), поэтому она стала считаться бабушкой всего человечества. Именно поэтому в Западную Африку – охотничьи угодья Мишеля – едет не так уж много людей.
Пьер часто рассказывал мне о друге с пронзительным голубым взглядом. Помимо лечения зубов своих современников, Пьер также посещает лабораторию палеоантропологии Мишеля. Он рассказывал мне о работе над зубами окаменелых останков. И прежде всего, о многолетней охоте Мишеля. Об охоте на гоминидов.
Пьер представляет нас друг другу. Мишель очень живой и быстро перешел на «ты» со всеми коллегами по университету. После нескольких общих слов палеонтолог с сияющими глазами и медленным глубоким голосом делает объявление.
– Я его нашел!
Пьер Фронти предупреждал меня. Его ученый друг заполучил исключительный объект, и мне непременно нужно его увидеть. Первый австралопитек, обнаруженный к западу от рифта[46].
Новость совсем свежая, но уже вызвала настоящий фурор в международном научном сообществе. Потому что, если принадлежность останков подтвердится, Истсайдская история получит сокрушительный удар. Осознавая торжественность момента, я не шевелюсь. Мишель Брюне пристально смотрит на меня и продолжает:
– Хочешь посмотреть?
Я киваю. Не каждый день в ресторане в Пуатье мне предлагают встречу с настоящим австралопитеком!
Мишель продлевает напряженное ожидание.
